Esonstyle в Железнодорожном

Эспандеры эластичные ленты в Железнодорожном

Скидки:
2 736 руб. −61%
Продолжится:
3 дня
990 руб.
Заказать
Осталось в наличии
13 шт.

Последний заказ: 25.05.2018 - 3 минуты назад

Разом 12 людей смотрят наш товар

4.81
178 отзыва   ≈1 ч. назад

Страна: Россия

Упаковка: в подарок мешочек для хранения и переноски

Количество: 5 штук

Препарат из натуральных ингридиентов

Товар сертифицирован

Доставка в регион : от 68 руб., уточнит оператор

Оплата: картой/наличными при выдаче

Содержание:
  • Фитнес с эспандером
  • Упражнения с эспандером для рук
  • Упражнения для спины
  • Укрепление брюшного пресса
  • Упражнения для ног и ягодиц
  • Результаты поиска для "эспандеры эластичные" (Россия)
  • Герберт Франке

    ИГРЕК МИНУС (ский сборник)

  • Пожиратель кальция

    (перевод Г. Жеглова)

  • Рай

    (перевод Ю. Новикова)

  • Контроль над мыслями

    (перевод Ю. Новикова)

  • ***
  • Огненные змеи

    (перевод Р. Рыбкина)

  • Бегство и убежище

    (перевод Р. Рыбкина)

  • Полет в неизвестность

    (перевод Р. Рыбкина)

  • Изобретение

    (перевод Ю. Новикова)

  • Добро пожаловать домой

    (перевод Ю. Новикова)

  • Паразит поневоле

    (перевод. Холмской)

  • Фитнес с эспандером: назначение снаряда, особенности программ упражнений
  • Самоуничтожение

    (перевод Ю. Новикова)

  • Спасение I

    (перевод Ю. Новикова)

  • Второй экземпляр

    (перевод Р. Рыбкина)

  • Авария

    (перевод Ю. Новикова)

  • Наследники Эйнштейна

    (перевод Е. Факторовича)


  • Эспандеры — это группа спортивных снарядов, которые создают сопротивление движению и тем самым увеличивают нагрузку в упражнениях. Эспандеры различаются по форме, материалу изготовления и конструкции, но действуют по одному и тому же принципу: создают дополнительную нагрузку, когда сжимаются или растягиваются. Этот вид снарядов используется в тренировках для прокачки мускулатуры, укрепления суставов и улучшения выносливости.

    Фитнес с эспандером


    С помощью эспандеров можно нагрузить тело сверху донизу. Они задействуются в упражнениях для ног, рук, спины, груди, плечевого пояса и живота. Снаряд может выглядеть по-разному: как плотное резиновое кольцо, пружина с двумя рукоятками, длинный эластичный жгут и т.

    д. Одни эспандеры сопротивляются усилию при сжатии, другие — при растяжении. Они имеют различную жесткость и подбираются в зависимости от уровня физической подготовки.

    Эта группа спортивных снарядов отличается компактностью и относительной дешевизной, поэтому оптимально подходит для занятий фитнесом дома. Есть амортизаторы с узкой специализацией, которые нагружают ограниченное количество мускулов. К таковым относятся кистевые эспандеры. Особой популярностью пользуются амортизаторы в виде длинных эластичных лент или жгутов.

    Они позволяют проработать тело максимально полно, нагрузив все основные мышечные группы.

    Фитнес дома можно разнообразить упражнениями с грудным (плечевым) эспандером. Он представляет собой комплекс пружин или резиновых жгутов, которые натянуты между двух рукояток. Несмотря на свое название, грудной эспандер может использоваться для проработки различных частей тела, а не только плеч и груди. Широко применяется в домашних тренировках амортизатор «бабочка». Он особенно хорошо укрепляет ноги, но годится и для тренировки других групп мышц. «Бабочка» состоит из пружинного механизма и двух толстых округлых рукояток.

    Чтобы фитнес с эспандером был максимально эффективен и безопасен, тренировки должны быть организованы по всем правилам силового тренинга: занятия проводятся на пустой желудок, упражнения выполняются с четким соблюдением правильной техники, обязательны разминка и заминка.

    Если используется резиновая лента или жгут, перед занятием нужно внимательно осмотреть снаряд на наличие трещин и разрывов.

    Упражнения с эспандером для рук


    В тренировке верхних конечностей удобен грудной (плечевой) эспандер. Примеры упражнений:

    • Взять рукоять эспандера в руку хватом снизу, а другую рукоять прижать одноименной ногой. Стопы развести на ширину плеч. Корпус выпрямить. Согнуть руку, удерживающую конец эспандера, и довести рукоять до плеча. Сгибание произвести на вдохе. С выдохом разогнуть локоть. Сделать 10 повторений. Повторить другой рукой.
    • Встать ровно, стопы раздвинуть на ширину плеч.

      Поднять руки над головой, повернув ладонями внутрь. На вдохе широко развести руки и сильно натянуть эспандер. С выдохом сблизить руки, ослабив натяжение снаряда. Выполнить 10 раз.

    • Лечь спиной на пол, вытянуть руки с эспандером вверх и повернуть внутрь ладонями. Совершая вдох, раздвинуть руки, ведя их наружу и вниз, стремясь выйти к уровню плеч. С выдохом поставить руки в начальную позицию. Сделать 6 повторений. Это упражнение даст больший эффект, если выполнять его лежа на наклонной поверхности.

    Количество повторов указано для начинающих атлетов. Постепенно нагрузку нужно повышать. Это можно делать не только путем увеличения количества повторений, но и за счет добавления новых пружин: в грудных эспандерах пружины являются съемными, что дает возможность варьировать объем нагрузки.

    Упражнения для спины

    • Выпрямившись, вытянуть руки с эспандером перед грудью. Согнуть руки и развести в стороны. Проследить, чтобы как следует напряглась верхняя часть спины (зона лопаток). Выполнять повторения медленно и плавно. При разведении рук отводить плечи назад и сближать лопаточные кости. Повторить 10 раз.
    • Зафиксировать эспандер, прикрепив в верхней части стены. Повернуться к стене и взяться за ручки амортизатора хватом сверху. Отойти назад, удерживая концы эспандера в выпрямленных руках. Чуть наклониться вперед, немного согнуть колени. Совершая выдох, притянуть концы эспандера к бедрам. Сделать небольшую паузу и вернуть руки в начальное положение.

    Укрепление брюшного пресса


    • Прикрепив эспандер к стене, ухватиться обеими руками за его концы и лечь на пол.

      Ноги выпрямить и не сгибать на протяжении всего упражнения. Стопы желательно зафиксировать. Напрячь пресс и плавно поднять корпус. Затем так же плавно, преодолевая противодействие амортизатора, вернуть корпус обратно. Сделать 20 повторений, новички могут начать с десяти.

    • Прикрепить одну рукоять эспандера к опоре, а другую к лодыжкам так, чтобы эспандер проходил между стопами. Лечь на спину, руки положить по бокам туловища ладонями вниз. Согнув колени, подтянуть их к подбородку. Вернуть ноги в первоначальное положение. Повторить 10-20 раз.
    • Для проработки косых мышц пресса прижать одну рукоять снаряда ногой, а вторую удерживать одноименной рукой.

      Наклониться в противоположную сторону, вытягивая свободную руку к голени. Стопы расставить так, чтобы положение было устойчивым. Наклон выполнять строго в сторону, не отклоняясь назад или вперед. Руку с эспандером можно держать полусогнутой — это усложнит упражнение. Проработать пресс сначала с одной стороны, потом с другой — по 10 наклонов.

    Упражнения для ног и ягодиц

    • Одну рукоять прикрепить к стене. Сесть на стул, отодвинув его от стены на некоторое расстояние. Прикрепить другой конец эспандера к лодыжке. Сидя на стуле спиной к стене, энергично выпрямлять и сгибать ногу. Сделать по 6-10 повторений каждой конечностью. При выполнении этого упражнения для ног активно работает мускулатура передней поверхности бедра.
    • Оставить эспандер прикрепленным одним концом к стене.

      Повернуться к стене лицом, зафиксировать другой конец эспандера на лодыжке, опереться на спинку стула. Выпрямиться. На выдохе отвести ногу назад, на вдохе приставить обратно. В отведениях активно работают мышцы задней поверхности бедра и ягодицы.

    Упражнения для ног можно выполнять с эспандером «бабочка». Этот амортизатор особенно часто используется для коррекции бедер. В позиции лежа на боку эспандер помещается между бедер. Выполняется серия сжиманий. Всего нужно сделать около 50 повторов в каждом из трех подходов. Можно лечь на спину, согнуть ноги, поместить «бабочку» между коленей и выполнить серию сжиманий в таком положении.

    Результаты поиска для "эспандеры эластичные" (Россия)

    Характеристики: Материал: полиэстер-эластик, латекс, полиамид, вспененный полиэтилен, армированный автотент PVC В комплекте: эспандер, брошюра...

    Характеристики: Материал: полиэстер-эластик, латекс, полиамид, вспененный полиэтилен, армированный автотент PVC В комплекте: эспандер, брошюра «Стройная фигура – это реальность» Упаковка: цветная картонная коробка Размер упаковки, см: 18,5 х 9 х 4,5 Вес в упаковке, г: 145 ещё

    Резинка эластичная, эспандер, длина - 5 м, диаметр - 8,3 мм, максимальной упругости Эспандер - жгут резиновый на растяжение, длина плюс-минус 10... Резинка эластичная, эспандер, длина - 5 м, диаметр - 8,3 мм, максимальной упругости Эспандер - жгут резиновый на растяжение, длина плюс-минус 10 процентов С помощью эспандера-жгута можно тренировать все группы мышц, улучшать ударную и бросковую технику.

    ещё

    Предназначен тренажер для тренировки и укрепление плечевых и грудных мышц. Конструкция изделия состоит из упругого, эластичного жгута диаметром 14 Предназначен тренажер для тренировки и укрепление плечевых и грудных мышц. Конструкция изделия состоит из упругого, эластичного жгута диаметром 14
    Эспандер-лента Bradex SF 0196 станет незаменимым помощником, как для начинающих, так и профессиональных спортсменов. Регулярные занятия с эспандером... Эспандер-лента Bradex SF 0196 станет незаменимым помощником, как для начинающих, так и профессиональных спортсменов.

    Регулярные занятия с эспандером помогают укрепить все основные мышцы тела, повысить выносливость, улучшить подвижность суставов. Эластичный эспандер позволяет произвести легкую разминку и растяжку, а также интенсивную тренировку всех групп мышц. Также эспандер-лента подходит для увеличения нагрузки в классических упражнениях с собственным весом, при работе с утяжелителями и тренажерами. ещё

    00933TZ Резинка эластичная, эспандер, длина - 5 м, диаметр - 8,3 мм, сильной упругости 00933TZ Резинка эластичная, эспандер, длина - 5 м, диаметр - 8,3 мм, сильной упругости
    Резинка эластичная, эспандер, длина - 5 м, диаметр 8 мм, средней упругости Эспандер - жгут резиновый на растяжение, длина плюс-минус 10 процентов...

    Резинка эластичная, эспандер, длина - 5 м, диаметр 8 мм, средней упругости Эспандер - жгут резиновый на растяжение, длина плюс-минус 10 процентов С помощью эспандера-жгута можно тренировать все группы мышц, улучшать ударную и бросковую технику. ещё

    Часто используется для тренировок борцов и боксеров, а так же в бассейне. Основные характеристики: Материал: эластичная резина Длина, см: Часто используется для тренировок борцов и боксеров, а так же в бассейне. Основные характеристики: Материал: эластичная резина Длина, см: 300 Диаметр, мм: 12 Производство: Россия ещё
    00936TZ Резинка эластичная, эспандер, длина - 5 м, диаметр 8 мм, средней упругости 00936TZ Резинка эластичная, эспандер, длина - 5 м, диаметр 8 мм, средней упругости
    Предназначен для укрепления мышц груди и рук.

    Снабжен 5 резиновыми пружинами для регулировки нагрузки. Материал: пластик, латекс. Предназначен для укрепления мышц груди и рук. Снабжен 5 резиновыми пружинами для регулировки нагрузки. Материал: пластик, латекс.

    Эластичный эспандер GF-ST20 от американского бренда Go Fit незаменимый аксессуар в профессиональных и домашних тренировках. Ни одна силовая... Эластичный эспандер GF-ST20 от американского бренда Go Fit незаменимый аксессуар в профессиональных и домашних тренировках. Ни одна силовая тренировка не должна обходиться без такого эспандера. Повышение эффективности, улучшение техники упражнений, активная проработка мышц, разнообразие – все это доступно с GF-ST20.

    Доступен любой категории пользователей, вне зависимости от уровня физической подготовки. Выполнен из высокопрочного латекса. Соединительные кольца качественно вшиты в нейлоновую тесьму.

    ещё

    Эластичный эспандер GF-ST60 от американского бренда Go Fit незаменимый аксессуар в профессиональных и домашних тренировках. Ни одна силовая... Эластичный эспандер GF-ST60 от американского бренда Go Fit незаменимый аксессуар в профессиональных и домашних тренировках. Ни одна силовая тренировка не должна обходиться без такого эспандера. Повышение эффективности, улучшение техники упражнений, активная проработка мышц, разнообразие – все это доступно с GF-ST60. Доступен любой категории пользователей, вне зависимости от уровня физической подготовки. Выполнен из высокопрочного латекса. Соединительные кольца качественно вшиты в нейлоновую тесьму.

    ещё

    Эластичный эспандер GF-ST50 от американского бренда Go Fit незаменимый аксессуар в профессиональных и домашних тренировках. Ни одна силовая... Эластичный эспандер GF-ST50 от американского бренда Go Fit незаменимый аксессуар в профессиональных и домашних тренировках. Ни одна силовая тренировка не должна обходиться без такого эспандера. Повышение эффективности, улучшение техники упражнений, активная проработка мышц, разнообразие – все это доступно с GF-ST50. Доступен любой категории пользователей, вне зависимости от уровня физической подготовки. Выполнен из высокопрочного латекса. Соединительные кольца качественно вшиты в нейлоновую тесьму.

    ещё

    Эластичный эспандер GF-ST70 от американского бренда Go Fit незаменимый аксессуар в профессиональных и домашних тренировках. Ни одна силовая... Эластичный эспандер GF-ST70 от американского бренда Go Fit незаменимый аксессуар в профессиональных и домашних тренировках. Ни одна силовая тренировка не должна обходиться без такого эспандера. Повышение эффективности, улучшение техники упражнений, активная проработка мышц, разнообразие – все это доступно с GF-ST70. Доступен любой категории пользователей, вне зависимости от уровня физической подготовки. Выполнен из высокопрочного латекса. Соединительные кольца качественно вшиты в нейлоновую тесьму.

    ещё

    Модель GF-4TT15 эластичного эспандера от Go Fit – универсальная модель, подходящая как для домашних, так и для тренировок в условиях зала.... Модель GF-4TT15 эластичного эспандера от Go Fit – универсальная модель, подходящая как для домашних, так и для тренировок в условиях зала. Многообразие и изобилие упражнений стабильно обеспечено. Это «мобильный» и надежный аксессуар, который поможет глубоко проработать мышцы, улучшить самочувствие и повысить выносливость организма. Интенсивность сопротивления составляет 6,8 кг. Изготовлена данная модель из качественного латекса, нейлоновые лямки надежно сшиты с пластиковыми ручками.

    ещё

    035G Резинка эластичная, эспандер, длина - 3 м, круглый резиновый жгут d-14 мм (серый 035G Резинка эластичная, эспандер, длина - 3 м, круглый резиновый жгут d-14 мм (серый
    Фирма производитель: Plus-Minus Co.,Ltd / Тайвань Артикул CP0840 Размеры: один размиер Материал: силикон Предназначен для развития плечевого пояса... Фирма производитель: Plus-Minus Co.,Ltd / Тайвань Артикул CP0840 Размеры: один размиер Материал: силикон Предназначен для развития плечевого пояса, на разжатие ещё
    Многофункциональный эспандер Indigo "Восьмерка двойная" предназначен для занятий фитнесом. Позволяет укрепить все основные мышцы тела, повысить...

    Многофункциональный эспандер Indigo "Восьмерка двойная" предназначен для занятий фитнесом. Позволяет укрепить все основные мышцы тела, повысить выносливость, улучшить подвижность суставов. Конструкция эспандера состоит из мягких ручек и двух эластичных жгутов, скрепленных посередине. Эластичные жгуты эспандера создают оптимальное сопротивление, способствуя развитию грудных мышц, плечевого пояса, а также мышц спины, рук, ног и бедер. ещё

    Тренировочные ленты долгое время были ключевыми элементами в наборе терапевтов и тренеров, потому что именно они заставляют работать нужную мышцу...

    Тренировочные ленты долгое время были ключевыми элементами в наборе терапевтов и тренеров, потому что именно они заставляют работать нужную мышцу с помощью сопротивления. Возможно использовать короткий или длинный вариант ленты, ленты с разным сопротивлением для разнообразия движений. ещё

    Резинка эластичная, эспандер, длина - 10 м, диаметр - 8 мм, средней упругости Эспандер - жгут резиновый на растяжение, длина плюс-минус 10 процентов... Резинка эластичная, эспандер, длина - 10 м, диаметр - 8 мм, средней упругости Эспандер - жгут резиновый на растяжение, длина плюс-минус 10 процентов С помощью эспандера-жгута можно тренировать все группы мышц, улучшать ударную и бросковую технику.

    ещё

    Эспандер-лента Bradex SF 0193 станет незаменимым помощником, как для начинающих, так и профессиональных спортсменов. Регулярные занятия с эспандером... Эспандер-лента Bradex SF 0193 станет незаменимым помощником, как для начинающих, так и профессиональных спортсменов. Регулярные занятия с эспандером помогают укрепить все основные мышцы тела, повысить выносливость, улучшить подвижность суставов. Эластичный эспандер позволяет произвести легкую разминку и растяжку, а также интенсивную тренировку всех групп мышц.

    Также эспандер-лента подходит для увеличения нагрузки в классических упражнениях с собственным весом, при работе с утяжелителями и тренажерами. ещё

    Многофункциональный Эспандер Indigo Latex Восьмёрка Heavy 7-10kg SM-063/7-10 предназначен для занятий фитнесом. Эспандер Восьмёрка LATEX INDIGO... Многофункциональный Эспандер Indigo Latex Восьмёрка Heavy 7-10kg SM-063/7-10 предназначен для занятий фитнесом. Эспандер Восьмёрка LATEX INDIGO позволяет укрепить все основные мышцы тела, повысить выносливость, улучшить подвижность суставов. Конструкция эспандера для фитнеса «восьмерки» состоит из мягких ручек и двух эластичных жгутов, скрепленных посередине. Эластичные жгуты создают оптимальное сопротивление, способствуя развитию грудных мышц, плечевого пояса, а также мышц спины, рук, ног и бедер.

    ещё

    Герберт Франке

    ИГРЕК МИНУС (ский сборник)

    Пожиратель кальция

    (перевод Г. Жеглова)

    Высокоорганизованные живые существа на Земле питаются органическими веществами. Низшие — бактериеподобные — организмы используют энергию от простейших химических реакций. На одном космическом корабле затаился незваный гость, жаждущий кальция…

    Собственно говоря, я должен был бы заметить это раньше. Ибо, сколько себя помню, я всегда был полон желания помогать другим. Но я вспомнил об этом только на прошлой неделе. А мои коллеги до сегодняшнего дня еще ни о чем не догадываются…

    Да и сам я узнал об этом впервые в ситуации необычной.

    Тогда мы возвращались с планеты Пси-16 и проделали уже примерно добрых две трети пути. Никто не ждал ничего плохого. А что самое плохое может случиться на корабле? Конечно, отказ системы кондиционирования воздуха. И как раз с нами-то это случилось.

    Отремонтировать агрегат не представлялось никакой возможности. Потому что катализатор из порошка кальция исчезал. Исчезал на наших глазах, с каждым часом его становилось все меньше и меньше, и никто не мог сказать, куда он улетучивался. А без кальция восстановление углекислого газа невозможно. Запасного агрегата на корабле не было — кто мог предусмотреть такой абсурдный случай!

    — и кислорода на корабле в лучшем случае хватило бы еще дня на три.

    Вилли не отрывался от термопеленгатора, но рассчитывать найти систему планет, а тем более такую, где был бы воздух, пригодный для дыхания, не приходилось.

    Все на корабле это знали, командир от нас ничего не скрыл, — для этого мы слишком доверяли ему, а он нам. И должен сказать, что все вели себя отменно, каждый, не говоря ни слова, вернулся на свое рабочее место.

    Неожиданно из штурманской кабины раздался крик Вилли. Все, кто был свободен, бросились к нему.

    — Там впереди что-то есть! — крикнул он. — Совсем близко!

    И в самом деле, на экране между неподвижными звездами перемещался крошечный бледный кружок. Все облегченно вздохнули, но командир не разделял нашего оптимизма.

    — Какой прок нам от этого небольшого небесного тела?

    — спросил он. — На вид не больше кубического километра. Наверняка, какая-нибудь пустынная каменная глыба.

    Мы быстро сближались, можно было даже различить поверхность тела.

    — Глядите-ка, — удивленно сказал Джек, — где же обычные зубцы?

    Он был прав. Такие скитальцы космоса чаще всего испещрены трещинами, на этом же трещин не было. С другой стороны, он не был похож на оплавленную глыбу металла.

    — Там маркировка! — крикнул толстяк Смоки. Его круглый живот возбужденно заколыхался.

    Этого нельзя было не заметить.

    Три белые стрелы показывали на центр. Вилли направил наш корабль туда. Все напряженно вглядывались.

    — Это космический корабль! — вскричал командир. — Да огромный!

    Теперь и мы без труда разглядели люки и перила подъемной площадки. Причалив к кораблю, мы помогли Вилли надеть космический скафандр, и он вышел. Какое-то время мы видели, как он возился с люком. Наконец люк открылся, и Вилли скрылся внутри корабля. Ждать пришлось недолго, уже через некоторое время он появился снова и в переговорное устройство крикнул только одно слово: «Воздух!»

    Мы перешли на незнакомый космический корабль.

    Увиденное превзошло все наши ожидания. И не только то, что воздух в корабле оказался пригодным для дыхания, — мы столкнулись с роскошью, которая нам и не снилась. В корабле было множество помещений, больших и малых, и каждое было обставлено, как голливудская вилла: удобные шезлонги, цветные маты, встроенные шкафы, аквариумы… Только рыбки в этих аквариумах были дохлые и растения странным образом съежились, пожелтели и завяли. Если не считать этого, все остальное было в полном порядке. Но корабль был пуст, мы не нашли ни одного члена команды!

    Я обратил внимание на то, что наш командир выглядит не таким уж радостным, как можно было ожидать.

    — Ну вот что, расходиться не будем, — приказал он.

    — Разместимся в нескольких отсеках неподалеку от входа. Никому не удаляться без разрешения.

    Мы перетащили на корабль часть продовольствия и удобно устроились. На следующий день командир приступил к обследованию корабля. Его сопровождали, поочередно сменяясь, два других члена экипажа.

    Поначалу все шло без особых приключений. Мы открывали для себя все новые помещения, которые ничем не отличались от ранее виденных. И тут, казалось, все было в полном порядке, если не считать странного запустения. На первых порах мы не придали значения тому что сосуды превратились в порошок, и этот порошок лежал так, что позволял судить об их прежней форме.

    Зеркала потускнели, более того, стекло превратилось в непрозрачную хрупкую массу. Почти на всех картинах краски разложились.

    На второй день обхода командир нашел навигационные отсеки. Понять систему навигации, которой пользовались прежние обитатели корабля, оказалось не так уж трудно. Судя по всему, корабль принадлежал человекоподобным существам, находившимся на более высокой, нежели мы, ступени развития. Конни установил, что топлива достаточно, а Вилли удалось рассчитать курс корабля.

    Во время первого обхода корабля я вместе со Смоки и командиром побывал в самых отдаленных закоулках помещений, находившихся против нашего входа.

    Когда мы вступили на своего рода веранду с рядами высохших кактусов, командир вдруг остановился и вытянул руку, словно предупреждая; будьте внимательны…

    — Вы тоже почувствовали? — спросил он.

    — Странную ноющую боль? — отозвался Смоки.

    — Именно, — сказал капитан.

    Оба вопросительно посмотрели на меня.

    — Я ничего не почувствовал, — признался я.

    — А у меня это прошло по всему телу, — сказал командир, — как будто внутри меня появился гнет, что-то сосущее. Правда, ощущение даже не противное.

    Однако им все-таки было хуже, чем оба признались, так как командир велел нам возвращаться.

    До наших помещений оставалось совсем немного, когда произошло непредвиденное: Смоки сломал ногу.

    Чистый перелом лодыжки. Пришлось соорудить импровизированные носилки.

    Он и сам не знал, как это случилось. Сказал, что, скорее всего, попросту споткнулся. Но он не споткнулся. Я шел за ним следом и видел, как под тяжестью его тела нога просто подломилась. Конечно, Смоки, весящий 180 фунтов, парень не из легких, но чтобы кости ломались просто так — тут что-то не то!

    Этим, однако, дело не ограничилось. Кое-кто из нас начал жаловаться на слабость, потерю аппетита и мышечные боли. Врач только качал головой. Он не мог объяснить эти симптомы, нервы у всех были взвинчены, люди становились все раздражительнее, набрасывались друг на друга, и только Джек, которого ничто не могло вывести из себя, выступал в роли миротворца.

    Когда командир отчитал повара, потому что ему не понравилась еда, — пожалуй, немного резче, чем следовало, — Джек захотел разрядить ситуацию. С деланной веселостью он крикнул: «Лучше плохая еда, чем отсутствие воздуха!», — и, боксируя, нанес командиру шутливый удар. Я присутствовал при этом и могу заверить, что это был легкий удар. Но командир согнулся пополам. Вначале мы подумали, что это розыгрыш, затем поняли, что случилось нечто серьезное. Позвали врача, и тот установил, что сломаны три ребра.

    Командир более не мог возглавлять разведывательные рейды. Можно представить себе его настроение, когда он поручил Вилли заняться этим.

    Из второго похода Вилли вернулся с несколькими перфолентами.

    Командир, которому было запрещено двигаться, занялся их расшифровкой. Это ему удалось довольно быстро, и вскоре мы узнали, что произошло с этим кораблем.

    — Я еще не во всем разобрался, но одно ясно, — сказал командир. — Ящик, в котором мы застряли, — это корабль большого флота, принимавшего участие в какой-то акции переселения. В нем находилось около миллиона живых существ. Во время полета они заболевали, одно за другим, и их переправляли на другие корабли. Что являлось причиной, я пока не совсем понимаю, хотя тут упоминается выражение, буквально которое можно перевести как «пожиратель кальция».

    Мы все были в некоторой растерянности, но тут доктор вскочил, достал свои инструменты и бросился к Спайку, который больше других страдал от неизвестной болезни.

    Он лежал в отдельном помещении, оборудованном нами под лазарет. Врач взял у него кровь и все, что положено в подобных случаях, и скрылся в своей скудно оснащенной лаборатории. Через некоторое время он вернулся с пробиркой и стал трясти ее перед нашими глазами.

    — Вот вам и объяснение!

    В пробирке метался белый хлопьевидный осадок. Мы, конечно, не имели ни малейшего представления о том, что бы это могло значить.

    — В крови недостаток кальция! — врач задыхался от волнения. — Уровень кальция упал намного ниже нормы. Теперь я понимаю, почему у нас ломаются кости и качаются зубы.

    — Кальций?

    — задумчиво произнес командир. — А ведь наш катализатор состоял из кальция…

    — Чепуха, — сказал врач, — это, наверное, случайность. Отныне я сам займусь нашим меню и составлю блюда, богатые кальцием. Затем каждый будет получать кальцинированные таблетки!

    — Но что имелось в виду под словами «пожиратель кальция»? — спросил я.

    — Возможно, бактерии, — предположил врач. — Сейчас возьму мазок и сяду за микроскоп.

    Итак, теперь у нас есть указание, которому мы должны следовать, но я не стану утверждать, что от этого нам стало легче.

    На следующий день один из патрулей вовремя не вернулся в свое помещение.

    Поначалу нас это не беспокоило, так как в большом корабле нетрудно запоздать. Но когда Фатти с двумя другими членами экипажа не вернулся и на следующее утро, командир отправил Сирила и меня на поиски.

    Мы примерно знали, какую часть корабля они намеревались осмотреть, и пошли туда без промедления. Прежде каждая разведка была удовольствием, словно это было путешествием по прекрасному ландшафту. Но на сей раз чудесные помещения казались нам жутковатыми. Царившая в них тишина действовала на нервы. Каждый раз, когда я открывал дверь, мне приходилось вначале сделать над собой усилие: чудилось, будто за ней что-то затаилось.

    Когда мы продвинулись уже довольно далеко, Сирил пожаловался на ноющую боль в конечностях. Я ничего не чувствовал, но так как с каждой минутой Сирилу все больше становилось не по себе, я хотел было предложить вернуться.

    Но тут мы нашли их…

    Прямо перед нами лежал Фатти, он едва мог двигаться, когда увидел нас. Чуть поодаль лежали два его товарища. Все трое были в очень странных позах, тела их на вид казались дряблыми, словно перемолотыми. Лицо Фатти обрюзгло и потеряло форму, руки бессильно шевелились. Его глаза были наполовину закрыты, а губы пытались что-то произнести. Мы с трудом разобрали слова: «…существо… зверь, который…» Он съежился, будто из него вышел воздух.

    Мы с Сирилом в ужасе посмотрели друг на друга. И тут же я услышал негромкий шум. Я вынул пистолет и рывком отворил дверь… Передо мной открылось продолговатое помещение, — видимо, здесь был раньше зимний сад.

    Теперь же он был заполнен увядшими листьями. Впереди меня что-то шевельнулось — нечто такое, что я увидел лишь частично, остальное исчезло за поворотом: путаница серебристо-серых паучьих ног или щупальцев, которые передвигались, непрерывно извиваясь и ощупывая все вокруг…

    Крик Сирила заставил меня оглянуться. Я увидел, как он, побледнев, прислонился к стене. Казалось, он вот-вот рухнет.

    — Мне совсем плохо, — простонал он, — отнеси меня назад!..

    Он едва мог идти, большую часть пути мне пришлось тащить его на себе.

    Когда мы вернулись к своим, нас ожидало новое испытание: врач установил, что большая часть продуктов разложилась, причем именно те, которые богаты кальцием.

    Группа добровольцев доставила из нижних помещений пострадавших.

    Те хоть и не наткнулись на странное существо, но страшно ослабли. Их с трудом выводили из сонного состояния.

    Командир созвал совещание, но результат был не очень обнадеживающим. Мы пришли к выводу, что существо, которое мне удалось увидеть, питается кальцием и обладает способностью вытягивать его из окружающего. Мы обсудили несколько отчаянных планов защиты: одни предлагали взорвать ту часть корабля, где находится чудовище, другие хотели расставить сложные ловушки…

    Я слушал вполуха. Видел бледные лица товарищей, когда они, обессиленные, полулежали в удобных шезлонгах, видел перебинтованного командира, неподвижно лежащего Спайка. Какие только мысли не лезли мне в голову! Я чувствовал себя очень хорошо, как всегда, ибо не ощущал той ломоты в теле, которая появлялась у других, когда организм лишался кальция.

    Я был единственным, кто видел ужасное существо, — и со мной ничего не случилось. И мне чичего не оставалось, как прийти к одному выводу… Но если это так, то это очень печально для меня. И в то же время, возможно, именно в этом — спасение.

    Незаметно для остальных я исчез за покрытой листьями решетчатой стеной, проскользнул в дверь…

    Мне требовалось убедиться самому. В лаборатории у врача я нашел то, что искал, — шприц с длинной, как вязальная спица, иглой. Я расстегнул рубашку и сделал себе укол ниже груди, — медленно, слегка наклонно игла погружалась в тело. Я точно знал, куда должен попасть. Это стоило мне больших усилий, сердце громко стучало, на лбу выступил пот. Мои реакции ничем не отличались от реакций нормального человека.

    А затем я обрел уверенность: пройдя сантиметров пять, игла наткнулась на что-то твердое, металлическое.

    Сомнений больше не оставалось. Моя жизнь отошла на второй план. Я взял пистолет-автомат из кладовой и направился в глубь корабля. Никогда прежде запах сухих растений не казался мне таким непереносимым, а безжизненность роскошных помещений столь удручающей. Но в то же время никогда еще я не был так уверен в том, что намеревался совершить.

    Долго бродил я по кораблю в поисках пожирателя кальция. Снова и снова видел прекрасные помещения, в которых царила смерть — увядшие растения, аквариумы с дохлой рыбой, пустые маты, столики для игр, недвижные качели… Бассейны, скульптуры, светящиеся шары — источники света и украшения одновременно…

    И тут в глаза мне бросился беспорядок: отодвинутые в сторону стулья, перевернутые подставки для цветов… А сейчас что за шум?

    Я замер, прислушался — какое-то волочение, шарканье.

    Поднял автомат и стал пробираться дальше. Вот оно — серебристо-серый громадный клубок, извивающиеся щупальца-антенны, сотни тонких, как паутина, конечностей. В одном месте они сдвинулись в сторону, и на меня нацелилось что-то вроде параболического зеркала, но я ничего не ощутил. Никто не мог лишить меня кальция. Я нажал на спуск автомата, но выстрела не последовало. Снова нажал и снова — ничего!

    Только теперь до меня дошло: автомат работал с германиево-серно-кальциевым катодом и, конечно, был давно нейтрализован.

    Мною овладело бешенство.

    Я отбросил автомат, схватил стул, подбежал к чудовищу и со всей силой бросился на него, молотя стулом во всех направлениях…

    Я не почувствовал почти никакого сопротивления, — можно сказать, что прямо-таки влетел в страшное существо. На полу клубилась пористая масса. Усики, щупальца вибрировали, я брал их рукой, и они рассыпались, распадались. Обнажившееся туловище вздувалось, колыхалось, катилось. Но нескольких ударов стулом было достаточно. Все это оказалось детской игрой. И все же я был почти без сил: сказалось нервное возбуждение.

    Обратный путь занял у меня несколько часов. Командир был зол, но когда я рассказал ему, что с пожирателем кальция покончено, он утихомирился.

    Все бросились вниз, туда, где лежало все, что осталось от некогда грозного существа.

    Лишь когда вернулись люди, я осознал всю радость от тогочто спас их: Спайка, скромного физика, готового каждому помочь, толстяка Смоки. любознательного Вилли и всех других — опытных космонавтов, которые считали меня своим. Джека, нашедшего коконы, полные окиси кальция, — ее хватит, чтобы заново зарядить катализатор, — врача, принесшего в пробиэках остатки существа, и командира, который подошел ко мне и сказал:

    — Мне чертовски неприятно, особенно в такой момент, кого-то наказывать.

    Но ты должен понять: трое суток ареста. Ты удалился без разрешения.

    Наказание мне не страшно. Гораздо важнее, чтобы они ничего не узнали. Потому что я люблю их всех и хотел бы, чтобы они платили мне тем же. А в этом совсем не будет уверенности, если они узнают о позитронных батареях в моем теле. Если узнают, что я робот.



    Рай

    (перевод Ю. Новикова)

    Рай — это место, где исполняются все желания. Но надолго ли это сделает нас счастливыми?

    Небо было отвратительного сине-фиолетового цвета. Правда, чаще всего его заслоняли клубы алюминиевой пыли, вырывавшиеся из грибообразных облаков.

    Там теплые вихри вздымали металлическую пыль ввысь. Словно опирающиеся на колонны, висели в воздухе серые «подушки».

    Вне платформы был опасен каждый шаг. Любое неосторожное движение вздымало микроскопические частички алюминия — даже незначительного их количества было достаточно, чтобы почувствовать удушье. А еще были дыры, в которые можно было провалиться, погрузиться в пыль и уже не выбраться на поверхность. Неприятнее всего были участки поверхности, покрытые коварной сетью из длинных оксидных игл, которая в первый момент выдерживала тяжесть тела, а потом внезапно проламывалась.

    Даже специальная обувь не спасала нас от колотых ран и ссадин на ногах.

    Прошли семь месяцев моей двухлетней службы, когда мы однажды заметили корабль. Он сделал несколько кругов над нашей платформой и снова исчез в вышине. С тех пор часто, оторвавшись от работы, мы видели кружащее вверху днище. Отвратительное ощущение — знать, что ты все время под наблюдением.

    Потом настал день, когда исчез Том. Он в одиночку вышел из помещения и не вернулся. Поиски его длились несколько часов, но безрезультатно. В конце концов мы пришли к заключению, что он упал в одну из пустот.

    Неделю спустя мы снова увидели корабль. На сей раз он не кружил над нами, а как мешок упал до ничтожного расстояния, отделявшего его от поверхности.

    Тут он замер и завис над нашей платформой. Открылся люк, оттуда выбросили лестницу, какая-то фигура показалась наверху. Том.

    Мы держали наизготовку оружие, но он помахал руками и спустился к нам.

    — Не беспокойтесь, все в порядке! — крикнул он. — Нанес небольшой визит. Вам тоже советую!

    — Чей это корабль? — спросил Седрик.

    — Моих друзей, — ответил Том. — Пойдемте со мной.

    Седрик сделал мне знак, и мы подошли к кораблю. Признаться, мне было не по себе — ведь в космосе можно встретить самые странные существа.

    Но нам навстречу двинулись люди! У них, в отличие от нас, был превосходный вид.

    Подобной стати я еще не видел. Мужчина — высокий и светловолосый, глаза ясные, осанка прямая, девушка — ну просто красавица, хорошо сложенная, милое лицо, светло-коричневая кожа.

    — Мы не можем взять в толк, зачем вы работаете, — сказал мужчина. — Идемте с нами! Мы хотим, чтобы все люди были счастливы.

    Я огляделся: удобная мебель, сочные краски, роскошь, комфорт… Девушка нажала кнопку — и на стене, сменяя друг друга, появились изображения: парки и скверы, люди на залитых солнечным светом скамейках, танец у озера, богато сервированные столы, гирлянды, лампионы…

    Мной овладело неукротимое желание воспользоваться предлагаемым комфортом.

    Я взглянул на девушку, и она улыбнулась мне. Тогда я толкнул Седрика в бок:

    — Что скажешь?

    Он провел рукой по глазам, словно пытаясь сосредоточиться:

    — Спросим у остальных.

    Наше решение было единогласным. По радио мы объявили о расторжении договора, отказались от жалованья. И отправились в путь.

    Семь месяцев мы жили словно в раю. Каждый из нас стал владельцем комфортабельной квартиры с шикарной мебелью и всяческими удобствами. Мы бродили по садам и паркам, болтали, загорали, купались, танцевали.

    Наблюдали игру красок искусственного полярного сияния, слышали музыку, исторгаемую автоматическим оркестром, наслаждались запахами цветников. Ели сколько хотелось, пили изысканные вина, развлекались с девушками, из которых одна была красивее другой.

    Дело кончилось тем, что все это нам приелось. Я мечтал о куске простого хлеба, о трудном марше через кристаллические джунгли, о продымленном, скудно освещенном помещении, где мы раньше жили. Мне было невмоготу видеть этих людей, этих манекенов с кукольными лицами. Целыми днями я отсиживался дома, предаваясь воспоминаниям о давно прошедших временах.

    Однажды тайком я пробрался на космодром, где находился корабль, который доставил нас сюда. Была ночь — надо ли говорить, что это была звездная ночь!

    — вдалеке звучала музыка. Вблизи корабля я заметил чью-то двигавшуюся тень. Я замер. В сиянии фейерверка, который пускали внизу, появился человек. Том.

    Я окликнул его. От неожиданности он вздрогнул, но увидев меня, рассмеялся и ударил ладонью по обшивке корабля.

    — Как ты смотришь на небольшую прогулку? — спросил он.

    Я тотчас понял:

    — Согласен!

    — Тогда подожди немножко, — попросил он и куда-то убежал.

    Спустя четверть часа мы все собрались внутри корабля. Наше решение было единогласным. Мы отправились в путь.

    Над нами висели серые облака.

    К ним словно взбирались по колоннам клубы алюминиевой пыли. Там, где они оставляли просветы, проглядывало сине-фиолетовое небо. Под нашими осторожными шагами вверх взвивалась металлическая пудра. То и дело приходилось задерживать дыхание, чтобы избежать удушливого кашля. К северу от нас тянулось кристаллическое поле. Тысячи игл вонзались друг в друга, блестящие стрелы ткали причудливый узор. При каждом нашем движении серебристые блики перескакивали с одного острия на другое.

    Мы чувствовали, как работают наши мускулы, как напряжены нервы. При каждом шаге мы должны были смотреть в оба, чтобы не попасть в западню.

    Вдали высилось здание, где мы жили, крыша из гофрированного железа была покрыта толстым слоем пыли. Перед нами была платформа. Работа, борьба, опасность — вот наша цель. Уже давно мы не испытывали такого удовлетворения, как сейчас.

    Контроль над мыслями

    (перевод Ю. Новикова)

    Дуэль между человеком и машиной: машина точна, безошибочна, неумолима; человек же, напротив, не всегда наделен четкостью мышления, но возможно, именно в этом его сила.

    ***

    Бена сторожил автомат. Два механических захвата в виде клещей возвышались в его стеклянной клетке. Кроме них в помещении ничего не было.

    Бен размышлял, как ему выбраться отсюда.

    Они оставили ему только то, что было у него на теле, — одежду. Все остальное лежало по ту сторону клетки в большом ангаре. В том числе и летающая платформа, на которой он прибыл. Эти несколько метров до нее необходимо как-то преодолеть!

    Бен подумал о ручной гранате в кармане брюк. Если бросить ее в противоположный угол…

    Вмиг протянулись захваты и вырвали у него гранату, которую он уже сжимал в руке. Перед ним в стене открылась раздвижная дверь, третий захват втянулся снаружи и положил взрывчатое устройство в кучу других его вещей. Бен испугался. Они сторожили его мысли! Он старался не думать ни о чем существенном. Сосредоточился на цифрах: 5687, умноженные на 11, равны 62 557; 5687, умноженные на 12, равны 68 244; 5687, умноженные на 13…

    Но снова и снова другие мысли вспыхивали в его мозгу: когда Кай хватится его и начнет поиски?

    5687, умноженные на 13, равны 73 931. Только не думать ни о чем другом! 5687 помножить на 14 равно 79 618, 5687… Он вспомнил о передатчике. Ящичек находился на теле. Возможно, энергии хватит…

    Его коснулся холодный металл. Бесчувственные пальцы ползли по ремню. Он отчаянно оборонялся. Он вставал на дыбы, сопротивляясь захватам, тряся их шаровые шарниры, цепляясь за свой передатчик. Безуспешно. Уверенно, быстро и ловко двигались гибкие металлические пальцы — ящичек последовал через шлюз к остальным предметам, лежавшим снаружи.

    Бен оставил игру с числами. Это было бесполезно. Но как он выйдет отсюда, если каждая его мысль находилась под контролем? Он перебрал предмет за предметом, которые у него еще остались, но ничего подходящего среди них не было.

    Ему пришло в голову, что они явно не знали, что относится к его организму и что — нет, и он додумался до забавной идеи. Мобилизовав все свои духовные силы, он сосредоточился на одном размышлении: все, что во мне действует, — это моя душа. Моя воля, способность к мышлению, само мое Я — все это не представляет собой ничего телесного, это моя душа. Мое тело, силы моих мышц, знания будут орудием моего освобождения, а заключены они в ящичке, который вот-вот начнет действовать…

    Снова пришли в движение захваты. Обе руки-клещи обхватили Бена, открылся шлюз, третья, внешняя рука приняла его и поднесла к вещам.

    Бен схватился за поручень летающей платформы и побежал, таща ее за собой, стараясь стать недосягаемым для механических рук. Вскочил на летательный аппарат, поворот рукояти — и вот он уже летит, описывая изящную кривую, к выходу из ангара.

    Секунды спустя он парил высоко над зданиями, которые становились все меньше и меньше и вскоре исчезли в тумане.

    Огненные змеи

    (перевод Р. Рыбкина)

    Кай привел алмазный бур в действие. Вибрация ощущалась сквозь скафандр и проникала тихим жужжаньем в уши.

    — Сколько у тебя уйдет времени? — спросил Бен.

    — Стенка из иридия, — ответил Кай. — Он не очень твердый. Минут десять, я думаю.

    Бен беспокойно огляделся вокруг. Они находились сейчас снаружи космической станции на теневой, противоположной двойному солнцу стороне, однако здесь гладкую, слегка изогнутую поверхность корпуса освещал мягкий свет планеты.

    Станция мчалась по своей орбите с огромной скоростью, и Бену от этого казалось, что звезды движутся. Прежде чем скрыться за другой стороной планеты, звезды начинали мерцать и наконец расплывались, превращаясь в рефлексные полоски, эффект плотной водородной атмосферы.

    Бур работал ровно, без сбоев. Кольцо металлического порошка вокруг алмазного наконечника становилось все шире.

    — Надеюсь, они нас не услышат, — сказал Бен. — Через несколько минут я просверлю стенку насквозь. Водород из станции вырвется наружу, и наши «друзья» уснут.

    Им бы…

    Бен не кончил фразы, и Кай услышал, как он закричал. Кай оглянулся и увидел опасность. В металлической поверхности ползли, быстро приближаясь к обоим, две раскаленные добела полосы длиной метра в три каждая. Друзья начали отступать, однако огненные змеи не отставали. Снаружи по металлу ничего не ползло, просто он накалялся и жар двигался за ними.

    Сперва уходить от раскаленных полос было не трудно, полосы ползли медленно. Но скафандры мешали двигаться, и было нелегко отрывать от металла корпуса электретовые подошвы. Бен явно ослабел — измерительное устройство выпало у него из рук.

    Добела раскаленная полоса достигла устройства через две секунды. Оно накалилось, стало прозрачным на какой-то миг, а потом, сплавившись, превратилось в бесформенный комок.

    Не останавливаясь ни на мгновение, все время петляя, Кай и Бен двигались по металлической стене спутника, и жар неумолимо за ними следовал. Мозг Бена лихорадочно работал. Бен знал: силы у него на исходе. И тут его осенило.

    — Подойди ко мне ближе, Кай! — крикнул он.

    А потом сам побежал к Каю, пробежал у него за спиной, сделал крюк, подбежал к полосе, которая ползла за Каем, и через нее перепрыгнул. Потом, уже совсем обессилевший, остановился.

    Обернувшись, Кай увидел, что Бен сидит на металлической поверхности, но змеи раскаленного металла к нему больше не ползут.

    Пышущие жаром полосы не исчезли, однако остановились теперь на месте.

    — Что ты сделал? — спросил, прерывисто дыша, Кай.

    — Сверли, пожалуйста, дальше, — сказал Бен. — Нельзя терять ни секунды.

    Бур, совсем не поврежденный, вошел в прежнее углубление. Кай включил его, и бур зажужжал снова.

    — Иридий плавится при температуре две тысячи четыреста сорок градусов, — стал объяснять Бен. — Металл раскалился добела; это значит, что температура достигла самое меньшее тысячи восьмисот градусов. Я подумал: если мне удастся сделать так, чтобы полосы пересеклись, тепловая энергия в точке пересечения сложится, металл в этой точке станет жидким, водород вырвется наружу и экипаж станции будет выведен из строя. Вот зачем я пробежал между тобой и полосой жара.

    И хотя раскаленные полосы не пересеклись, та, что ползла за тобой, остановилась. Похоже, пересечение полос предотвращается автоматически. Но благодаря тому, что я провел перед твоей свою полосу, твою удалось остановить. Вот зачем я сделал поворот, подбежал к полосе, которая ползла за тобой, и перепрыгнул через нее. Сейчас обе полосы заблокированы. Сделать это оказалось совсем просто.

    Кай молча кивнул. Опять вставил бур в уже глубокую ямку. Минуты тянулись бесконечно. Вдруг что-то вырвало бур у него из рук и унесло в пространство.

    — Что случилось?

    — испуганно спросил Бен.

    — Бур нам больше не нужен, — успокоил его Кай. — Я просверлил насквозь. А водород, вырвавшись наружу, унес его с собой. Теперь мы можем войти в станцию, ничего не опасаясь.

    Он смотрел на две неподвижные изогнутые полосы: белый цвет на глазах у него стал оранжевым, оранжевый перешел в красный, а красный стал темнеть, пока наконец не исчез совсем. После этого Кай поспешил вслед за Беном: тот шел на солнечную сторону станции, туда, где был вход.

    Бегство и убежище

    (перевод Р. Рыбкина)

    Космический корабль вошел в облако светло-коричневого тумана, и поверхности планеты не стало видно. Только туман плыл, колыхался за окном навигационной рубки.

    Потом — мгновения тьмы, они чередовались с секундами зеленоватого света, и вдруг наступила неподвижная тьма.

    Кай нажал кнопку, и мягко засветились люминесцентные трубки.

    — Они еще преследуют нас? — спросил он Бена. Бен не отрываясь смотрел на экран локатора. Как стрелка часов, экран обегал по кругу узенький лучик. В одном месте он выделил три светящиеся точки.

    — Вот они, — ответил наконец Бен, — так легко от них не отделаешься.

    — Обитатели этой планеты нас защитят?

    — Они это обещали.

    — А сдержат слово? — спросил Кай, однако ответа не последовало.

    Еще с четверть часа туман стоял за окном коричневой стеной, после чего коричневый цвет уступил место чернильно-черному.

    Только внизу, у поверхности, было немного светлее. Бен уже давно повернул фотоноскоп по направлению спуска, и они видели, что внизу расстилается необозримая равнина. Разглядеть детали на ней пока еще было невозможно.

    — Мы приближаемся к указанному месту, — сказал Бен.

    Он чуточку скорректировал курс. Пользуясь радарным глубиномером, стал наблюдать за уменьшением высоты. В фотонном конусе все яснее вырисовывались детали поверхности; сначала быстро, потом все медленнее они разбегались к горизонту.

    — Вон там! — воскликнул Бен.

    Он показал на темный прямоугольник на поверхности, который стремительно увеличивался. Бен предусмотрительно замедлил спуск, и корабль сел мягко, как перышко. Рядом с местом посадки возвышалось нечто напоминающее здание метров в двести высотой.

    Стена, около которой они опустились, представляла собой переплетение распорок, трубок, проводов разной толщины и веретенообразных стержней, в котором зияли кое-где темные дыры.

    Надев скафандры, Кай и Бен вышли из корабля и подошли к сооружению вплотную. Нигде вокруг не видно было ничего живого. Через одну из дыр они протиснулись внутрь сооружения. Кай, освещая дорогу фонариком, шел впереди, за ним Бен нес ящичек с рацией и измерительными приборами.

    Продвигаться вперед оказалось совсем нелегко. Между стенами, полом и потолком не было никакой разницы, все напоминало строительные леса, густо опутанные трубками, проводами и какими-то непонятными деталями — правда, без привычного металлического блеска.

    — Силикаты, — сказал Бен.

    С трудом балансируя на наклонных панелях, Кай и Бен протискивались между натянутыми проводами, перелезали через ряды каких-то цилиндрических предметов.

    Они остановились: проход разветвлялся, и ответвления шли не только горизонтально, но и вертикально.

    Бен посмотрел на стрелки измерительного устройства.

    — Минус шестьдесят градусов по Цельсию, разреженная гелиевая атмосфера, радиоактивность равна нулю, зато есть медленно движущиеся магнитные поля. Странно, что никого не видно: нас должны бы были встретить!

    — А куда мы, вообще говоря, попали? У меня впечатление, будто мы в какой-то огромной машине.

    Бен снова посмотрел на стрелки измерительного устройства.

    — Вон там наш корабль, — он показал назад и чуть вбок, — а вон туда простирается еще на восемьсот шестьдесят метров это здание, — и он показал рукой вперед.

    — Но ведь нам что-то нужно сделать, чтобы нас заметили!

    — заявил Кай. — Спроси, как нам их найти!

    — Ты знаешь сам, как трудно добиться, чтобы тебя поняли. Если и получается что-нибудь, то только когда пользуешься цифрами. Еще раз запрошу об их точном местонахождении.

    Бен склонился над ящичком и включил рацию. Нажимая кнопку, стал передавать что-то азбукой Морзе, после чего перешел на прием. Ответ был дан сразу. Бен смотрел на выползшую из рации ленту и молчал. Кай нетерпеливо глянул из-за его плеча.

    — Опять поверхность всего здания! Неужели они не могут указать точнее?



    Бен глядел на него моргая.

    — По-моему, нет, — ответил он.

    — То есть?

    — Мы ошиблись, — ответил Бен.

    — Мы ожидали встретить здесь органическую жизнь. А ее здесь нет. Мне еще раньше следовало бы догадаться об этом по результатам анализов. Здесь возникла форма разума, на нашу абсолютно не похожая. Можно даже спорить, правильно ли вообще называть ее жизнью. Это система проводников и поддерживающих их опор, управляемая, по-видимому, магнитными полями. А это означает…

    — …что мы сейчас внутри живого существа?

    — Да, — подтвердил Бен, — и ты сам навел меня на эту мысль, когда сказал, что мы, по-твоему, внутри машины. И правда, очень похоже.

    — И что из этого следует? — спросил Кай.

    — А то, что мы в безопасности, если это существо свое обещание сдержит.

    Бен взвалил ящичек с измерительными приборами себе на плечо, они с Каем повернули назад и дошли до дыры, через которую проникли внутрь.

    Корабль был таким же, каким они его оставили. Не изменилось ничего. Зато сейчас что-то произошло, в верхней части здания, их глазам не доступной: от нее оторвался светящийся прозрачный шар и стал подниматься вверх на фоне черного неба, все время увеличиваясь в размерах. Внезапно в нем оказались три корабля преследователей. Их прямолинейное движение оборвалось, корабли повернули круто, почти на 180°. Потом изменился их цвет, стал светло-розовым; потом за хвостом у каждого появилась полоса газов. Словно обескровливаясь, они съеживались, и в конце концов от них остался только дугообразный розовый след. Затем шар, в котором разыгрались эти события, побледнел и исчез.

    Кай и Бен стояли неподвижно, пока этот призрак не растаял.

    — Слово сдержали, — сказал Бен.

    — Сдержали, — как эхо отозвался Кай.

    Однако по телу его пробежали мурашки.

    Полет в неизвестность

    (перевод Р.

    Рыбкина)

    Из кабины снова послышались глухие звуки; сначала тихие, они становились все громче.

    Кай вздохнул. Окинул взглядом оба проекционных экрана. В черноте космоса висели миллионы звезд. Но по-прежнему ни намека на Хайдур и Пар, ни намека на их затерявшееся где-то солнце.

    Усталый, он оттолкнулся от своего кресла: нужно взглянуть на Бена. У Бена опять была температура. Он висел наклонно посередине кабины и, пытаясь обрести устойчивое положение, беспомощно двигал руками и ногами. Рядом в воздухе плавало переговорное устройство.

    Кай придал кораблю медленное вращательное движение.

    Постепенно все парившее в воздухе опустилось на стены корабля и к ним прижалось, и ноги Бена тоже уперлись наконец во что-то твердое.

    — Ты нашел курс? — спросил он у Кая.

    — Ждать осталось недолго, — ответил Кай. — Скоро я его найду, это точно. А ты пока лежи!

    Бен наклонился к переговорному устройству.

    — Может, попробую еще раз?

    — Попробуй, — ответил Кай.

    Он заставил больного лечь и подал ему ларингофон и наушники. После этого снова вернулся в навигационную рубку.

    Радиолокатор не показывал ничего. Даже какой-нибудь кометы не было в этой леденящей душу пустоте.

    Кай услышал бормотанье: Бен все еще надеялся установить связь.

    Но Кай знал, насколько это бессмысленно. Бен только потратит зря последние силы.

    В конце концов он взял собственное переговорное устройство и вышел с ним в складской отсек. Надел наушники, настроился на аварийную волну. И услышал повторяемое снова и снова:

    — Хайдур, Пар, вы нас слышите? Слышите? Хайдур, Пар…

    Прижав к горлу носовой платок, Кай надел поверх него ларингофон. Поставил регулятор громкости на минимальный звук и сказал:

    — Говорит радиостанция Хайдура, кто вызывает?

    Произнося это, он, чтобы создать иллюзию помех, царапал ногтями по наружной стороне ларингофона.

    — Говорят Бен и Кай, космический корабль «Омега»! Укажите нам курс! — зазвучал у него в ушах голос Бена, искажаемый переговорным устройством, но полный бодрости и надежды.

    — Вы идете правильным курсом, — ответил Кай.

    — Мы уже вас видим!

    И стал слушать снова. Но ничего больше не услышал. Сорвав с себя ларингофон и наушники, он поспешил к Бену. Тот лежал, глубоко дыша, и на лице у него была улыбка.

    Кай улыбнулся тоже и вернулся бесшумно на свое место в рубке.

    Изобретение

    (перевод Ю. Новикова)

    Многоуважаемый коллега!

    Я обращаюсь к вам, хотя еще неизвестно, попадет ли это письмо в ваши руки. Отправить его отсюда очень трудно.

    В последние дни вы пережили большое разочарование, вы лишились плодов своего многолетнего труда.

    И виновен в этом я. Да, это я украл вашу рукопись. Но прошу вас, не бросайте письмо, прочитайте дальше! Вы увидите, что на свете еще есть справедливость.

    Я еще несколько месяцев назад понял, что вы стоите на пороге очень важного открытия. Но все его значение в полной мере сумел оценить лишь тогда, когда во время вашей болезни проник в ваш рабочий стол. Ваше изобретение произведет подлинный переворот в машиностроении, оно позволит по-новому подойти к такой важной отрасли промышленности, как металлообработка. Более того, благодаря ему война, в которой применяются известные доселе огнестрельные и взрывчатые средства, станет бессмысленной, даже просто невозможной!

    Мной овладела зависть.

    Сегодня еще вы были простым ассистентом, как и я, а уже завтра стали бы знаменитостью. Мне же было суждено остаться скромным подмастерьем, каким я был до сих пор. Потому что кто-кто, а я знал: для таких идей мне недостает кое-чего из того, что есть у вас. И во мне медленно созревало решение.

    Я тайно снимал копии с ваших записей. Я следил за созреванием вашего труда, и однажды поздним вечером, когда подготовленная к перепечатке рукопись лежала в шкафу, я прокрался в институт, тайком взял ее себе, а все другие ваши наброски уничтожил. В ту же ночь я переписал вашу рукопись.

    Пусть теперь кто-нибудь докажет, что это не плод моих размышлений.

    К тому времени, когда ваша секретарша в отчаянии искала материал, я уже докладывал об изобретении срочно созванной комиссии совета по научным изысканиям. Мне показалось, что апробация проходила слишком быстро, но члены комиссии оценили проделанную работу и поздравили меня.

    Профессор Маннестер похлопал меня по плечу:

    — Коллега, вы сами сознаете глобальные последствия вашей идеи? Ведь это означает полный отказ от военной промышленности!

    Я был так взволнован, что не мог говорить.

    Когда я вышел из здания, ко мне подошли четыре незнакомых человека и с силой затолкали меня в лимузин, стоявший на обочине дороги.

    — Вы теперь стали важной персоной, — сказал один из них. — Надеюсь, вы поймете, что мы заботимся о вашей безопасности!

    Я этого не понимал, но они заставили меня. Они препроводили меня в самолет без окон и высадили на этом острове.

    Вы, верно, помните Макгрега, который в прошлом году оставил институт, якобы для того, чтобы в Сан-Паулу получить место стажера? Припоминаете таинственное исчезновение профессора. Канфая из Принстона, наделавшее столько шуму? Быть может, вы слышали о докторе Когозурове и инженере Бонилла?

    Я всех их обнаружил здесь. Мне искренне жаль, но придется еще раз разочаровать вас: ваше изобретение гораздо старее, чем вы думаете. Все присутствующие здесь ученые — кроме меня — сделали то же самое.

    Я предполагаю, что сейчас вы собираетесь восстановить ваш труд. Вероятно, вы захотите потом представить его комиссии. Возможно, вы даже поместили объявление и пытаетесь доказать правоту ваших суждений. Но боюсь, что, как и присутствующие здесь ученые, вы не подумали о последствиях, которые повлечет за собой ваше изобретение. Поразмыслите о том, по душе ли оно придется всем согражданам. Подумайте о войнах и о военной промышленности. Я верю, что по здравому размышлению вы не станете публиковать свою работу. Как вам все-таки ее использовать, не берусь советовать.

    Но надеюсь — и мои товарищи по заключению разделяют мою надежду, — что вы найдете правильный путь. С самыми добрыми пожеланиями.

    Р. Иг. М.

    Добро пожаловать домой

    (перевод Ю. Новикова)

    Внизу собралась огромная толпа людей. Я видел пульт для ораторов, гирлянды. Славный конец долгого путешествия!

    Учебная командировка длилась два года. Какое событие в жизни человека — межгалактическая академия на планетах Антареса! Не только естественные науки и логика были включены в программу, но и история галактических культур, аутогенная тренировка и даже сверхчувство. Сверхчувство — это чтение мыслей. Да, я могу читать мысли!

    Полный ожиданий, я вышел из корабля.

    Это была одноместная ракета. Я долгое время был в одиночестве. Наконец-то снова увижусь с людьми.

    Ко мне подошел президент Западного союза; я узнал его сразу по жизнерадостной, отеческой улыбке.

    — Добро пожаловать домой! Это счастливый миг для всех нас. Мы растроганы до глубины души и радуемся…

    Он говорил в сплетение микрофонов и все еще держал мою руку. Вибрация его негатронных мозговых волн отзывалась в моем теле. Теперь я умел их воспринимать:

    «Хоть бы этот спектакль поскорее кончился! Не надо было надевать черные ботинки: жмут ужасно…»

    Удивленный, я высвободил руку. Лицо передо мной сияло благосклонностью. Слова гладко лились из его рта. Но я уже больше не радовался этому.

    Вторым поздравить меня подошел лауреат государственной премии Цооденхук, мой бывший профессор химии.

    — Я горжусь вами!

    — сказал он, но по его руке текло нечто другое: «Ты, дружочек, еще позавидуешь мне. А уж я знаю, как помешать тебе стать лауреатом».

    А люди все протискивались вперед в надежде пожать мне руку. Мною овладело безразличие, и меня, как куклу, передавали от одного к другому.

    — Как мы радовались вашему возвращению! («Еще спокойно мог бы десяток лет повременить с прилетом!»)

    — Как хорошо ты выглядишь! («Твои зубы стали еще отвратительнее!»)

    — Мы так хотим, чтобы вы были нашим председателем!

    («Надеюсь, он не узнает, что я совсем недавно голосовал против него!»)

    Это было невыносимо., но наконец, все закончилось, я устоял. Я смог отправиться к своей семье. ждала меня, как я того хотел, дома. В окружении Эвелин и нескольких соседей она стояла в саду перед входной дверью. Старый Вестен тоже был здесь, и его сын, самовлюблённый хлыщ.

    Эвелин выбежала мне навстречу. Не дав мне выйти из автомобиля, она обняла и поцеловала меня:

    — Папочка, как чудесно, что ты снова с нами!

    Но я воспринял также: «Теперь мне снова придется вовремя ложиться спать, и киску нельзя будет положить в моей комнате.

    Зачем он вернулся?»

    Тем временем остальные подошли ближе. протянула ко мне руки. Я еще держал в объятиях мою дочурку. Сквозь белокурые пряди волос я видел, как на меня воззрились любопытные, видел бледное красивое лицо жены, рядом с ней молодого Вестена; я поймал взгляд, которым они обменялись…

    Неожиданно меня пронзил страх, глубокий, как пропасть. Я был не в силах коснуться Марты. Приподняв ребенка, я передал его в ее руки, а затем нажал на газ и вылетел на шоссе, ведущее к космодрому.

    Только когда мой корабль погрузился в вечную ночь космического пространства, я сумел взять себя в руки. Но как мне вернуться к людям?

    Паразит поневоле

    (перевод. Холмской)

    Рут снова нарушила запрет жителей Сириуса.

    Она сорвала растение. Рут не только вырвала с корнем куст с глазастыми цветами-зонтиками, но и принесла его в дом. Более того, она не только принесла в дом удивительный куст, но и поставила его в комнате в вазе. В этой комнате она легла спать.

    Когда Кумулус очнулся — он всегда впадал в шок от страха, — появилась боль. Она шла оттуда, где были исчезнувшие корни-руки. Нижняя половина его тела мокла в воде, наполнявшей брюхо какого-то незнакомого существа. Желтыми глазами-зонтиками Кумулус жадно ловил оранжево-красные лучи. Но водой и лучами сыт не будешь. Нужно скорее найти питательную почву! Щелочную, щелочно-земельную.

    Фитнес с эспандером: назначение снаряда, особенности программ упражнений

    Только она поможет исцелить его раны.

    Цепляясь жгутиками за стенки ужасного брюха, Кумулус перевалился через острый край и начал поиски. Он был взволнован. Кругом чужая пустыня. Корни-руки Кумулуса, вызмеиваясь в разные стороны, искали пищу, но всюду натыкались на что-то холодное и жесткое вместо привычной податливой и мягкой магнезитовой почвы. Кумулусу стало страшно, он не ощущал ни капли живительного тепла. Но почему? Ведь из глубины почвы всегда тянет теплом.

    Ветвистое тело Кумулуса, покачивая золотистыми зонтиками, медленно передвигалось по твердому полу. Вдруг Кумулуса остановил шорох. Глаза его прореагировали на нечто привлекательное, исходившее от странного вытянутого предмета.

    Туда! Вертикальное препятствие не остановило Кумулуса. Собрав все силы, с невероятным трудом он карабкался вверх и, достигнув цели, сразу понял, что потрудился не зря. Это было нечто теплое и мяг кое. Как только Кумулус запустил в него корни, он сразу почувствовал желанный вкус. Соли кальция! По листьям и стеблям разливалась сытость, а с ней прибывали силы. Раны прорастали новыми корнями, они медленно и осторожно погружались в теплую глубину. Немного беспокоила непривычная обстановка, но лучше быть сытым, чем, изнывая от боли, висеть и полоскаться в воде или ползти по безжизненной пустыне.

    Рут спала беспокойно. Мучили сны, страшные, сжимавшие душу. Силясь открыть глаза. Рут почувствовала на плече что-то странное и чужое — мягкий неприятный комок. Еще в полусне девушка попыталась освободить плечо.

    Но сорвать комок оказалось не так-то просто. Он держался, как приклеенный, и чем резче дергала Рут, тем больнее было руке. Боль окончательно прогнала сон. Девушка наконец открыла глаза и застыла в недоумении и страхе: на ее левом плече распушилось то самое растение, которое она сорвала и поставила в воду. Рут вскрикнула, попыталась встать и не смогла. Левая рука словно отнялась. Чтобы ее поднять, нужны чудовищные усилия. А во всем теле парализующая усталость. Рут уткнулась в подушку и безудержно зарыдала.

    В таком состоянии, в слезах и отчаянии, нашла ее Дженни, пришедшая узнать, почему Рут не вышла к завтраку.

    Дженни охватил ужас, но она немедленно кинулась на помощь подруге. Двумя руками она вцепилась в переплетение листьев и рванула изо всех сил. Рут закричала: пронзительная боль впилась в сердце.

    Дженни побежала за врачом.

    Доктор Форд был хирургом. При малейшем намеке на хирургическое вмешательство он с воодушевлением пускал в ход скальпель.

    — Немедленная операция! Тут и рассуждать не о чем.

    Но, сделав снимок, врач крепко задумался.

    — Корни достигли аорты. Оперировать слишком поздно. Здесь медицина бессильна.

    — Может быть, местные жители знают, как помочь Рут, — высказала робкую надежду Дженни.

    Их хозяин, старый, похожий на козла человечек, увидел растение на плече у Рут.

    В его глазах мелькнула сердитая тень:

    — Он сам сюда пришел?

    Люди в недоумении уставились на хозяина. Тонкой плетеной сеткой он окутал стебли и листья существа, вросшего в плечо Рут. А потом заговорил тихо и ласково:

    — Твое место не здесь. Как ты попал в комнату? Это люди, они ничего плохого тебе не сделают. Вылезай-ка отсюда. Там, на дворе, теплая, мягкая почва. Давай я отнесу тебя туда!

    Легкими прикосновениями хозяин вывел Кумулуса из неподвижности. По поверхности листьев пробежала дрожь. Качаясь, повернулись желтые зонтики. Из плеча девушки вдруг показался один корень, за ним другой, третий… Корни изгибались, вытягивались, словно силясь найти опору, не найдя ее, завивались кольцами.

    Хозяин снял Кумулуса с плеча Рут и осторожно понес его в сад, к овальной площадке, сплошь покрытой желтыми зонтиками и жемчужно-желтыми шариками.

    Он поместил Кумулуса на свободное место и стал наблюдать, как тот, потягиваясь от удовольствия, погружает в почву корни.

    «Ну, здесь я все уладил», — подумал козлобородый человечек и посмотрел на своих гостей, стоявших перед домом. В его взгляде не осталось и следа прежнего дружелюбия.

    Самоуничтожение

    (перевод Ю. Новикова)

    Когда пришло сообщение, Коммодор по обыкновению был занят вычислением курса. Он поспешил к экрану и увидел, как белая игла пронзила небо. Длинный луч света, прерываемый лишь попадавшимися на его пути малыми планетами, исходил от дискообразного тела.

    Вот он поймал один из астероидов, который тут же вспыхнул как солнце. От космонавтов потребовалась высшая готовность к действиям.

    — Объявляю тревогу, — отдал приказ Коммодор. — Измерить расстояние! Вычислить по яркости поток энергии!

    Продолжая наблюдение, он видел, как вокруг планет, которых коснулся луч, неожиданно возникла пелена. Вдоль луча что-то передвигалось с огромной скоростью. Под воздействием энергии неизвестной природы небесное тело становилось прозрачным, раздувалось, рассыпалось и превращалось в пыль. Внезапно луч погас, дискообразное тело — они уже поняли, что это космический корабль, — исчезло.

    Коммодор протер глаза.

    Корабль исчез! Но не мог же он превратиться в ничто!

    — Он снова появился! — крикнул наблюдатель.

    — Этого не может быть, — пробормотал Коммодор, хотя видел все собственными глазами. За те мгновения, что они потеряли корабль из виду, он пересек почти всю небесную полусферу. И снова конус света вонзился в черноту. На сей раз яркая полоса выхватила лишь крохотный обломок. Он двигался навстречу кораблю, словно притягиваемый лучом. Луч опять погас, что не позволило им узнать, что же произошло с пойманным небесным телом. И снова корабль совершил гигантский скачок и повел свою игру сначала.

    — Черт возьми, где же, наконец, результаты вычислений!

    — загремел Коммодор.

    В отсек вбежал Навигатор:

    — Удаление — три световые минуты; диаметр корабля — семь километров; поток энергии… — запинаясь сказал он.

    — Что?! — воскликнул Главный пилот. Он выхватил из рук Навигатора листок с цифрами, уставился в него и побледнел. — Этого не может быть!

    — Но это так, — ответил Навигатор. — Мы дважды пересчитали.

    — Собрать всю команду! — приказал Коммодор.

    — Орудийную прислугу тоже?

    Коммодор провел рукой по седой шевелюре:

    — И ее тоже. Нам уже не помогут никакие орудия.

    Вскоре экипаж стоял перед Коммодором.

    Пришли даже повар и больной Специалист по электронике.

    — Друзья, — обратился к ним Коммодор, — возможно, нам придется встретиться с противником, намного нас превосходящим. Он движется со сверхсветовой скоростью и обладает энергией, луч которой способен нанести поражение на расстоянии в миллионы километров. Наше оружие перед ним бессильно. Остается лишь надеяться, что враг не обнаружит нас. Если же это всетаки произойдет, вы знаете, что нам надлежит делать. Мне тяжело об этом напоминать, но подумайте, какая судьба ждет нашу родину, если ее местоположение еще раз станет известно враждебным силам.

    Шестьдесят лет назад мы с трудом отбили нападение геркулан. Подобное больше не должно повториться. Заранее благодарю вас за мужество… — Голос ему отказал.

    Стоя в тесном строю, они как зачарованные смотрели на светлую линию, пожиравшую небесные тела. Не было среди них никого, кто бы не испытывал страха, но держались они спокойно.

    Корабль снова исчез. И тут луч поймал их! Ослепительный свет действовал парализующе.

    Коммодор не медлил ни секунды. Он нажал на снятую с предохранителя клавишу «Уничтожение». Произошло мгновенное освобождение сконцентрированной в топливе энергии. Вспыхнуло раскаленное сферическое облако и стало медленно рассеиваться в пространстве.

    Когда терморадарные установки засекли чужеродное тело, Координатор распорядился направить на него прожектор.

    Они заметили небольшую ракету, продвигавшуюся среди малых планет. Но это длилось недолго, потом последовал взрыв.

    — Неужели мы вызвали его световым конусом? — в испуге спросил Координатор.

    — Возможно, они не переносят света, — заметил Главный биолог.

    — Гм. Маловероятно. Может быть, сильно изменилась энтропия системы?

    Главный физик оторвался от своих инструментов:

    — Нет, речь идет об упорядоченном переносе энергии из определенной точки.

    — Тогда попробуйте инверсию, — попросил Координатор.

    Физик синтезировал вокруг эпицентра взрыва минусовое гравитационное поле. Даже их огромный транспортный корабль завибрировал от мощного излучения энергии. Но нужный эффект был достигнут: атомное облако стянулось, стало концентрироваться, сжиматься до первоначальных размеров.

    Физик регулировал процесс, нажимая на кнопки и клавиши. Раскаленное пылевое облако постепенно снова принимало очертания ракеты, вначале слегка размытые, однако мало-помалу изображение стало четче, и наконец, в пространстве возникла ракета, следующая прежним курсом, словно ничего не произошло.

    Физик устало выключил установку.

    — Рассмотрим ситуацию, — предложил Координатор. Они пригласили с собой Лингвиста и перешли в космический бокс.

    Коммодор никак не мог отделаться от ощущения чудовищных перегрузок и невыносимой яркости освещения. Но он по-прежнему сидел в своем отсеке, хотя рука его еще лежала на клавише «Уничтожение». Экипаж, как и прежде, стоял строем, на лицах людей застыл ужас. Коммодор бросил взгляд на экран: чужого корабля не было видно, их окружал непроницаемый мрак.

    «Может, мне привиделся этот кошмар?» — подумал Коммодор. Он с трудом выпрямился за пультом.

    И тут же, словно по волшебству, дверь шлюзового отсека открылась, и на пороге возникли четверо пришельцев в облегающих пластиковых одеждах — невысокие, широкоплечие, с бело-серым цветом кожи. Неизвестная раса, но явно антропоморфные, вызывающие доверие существа.

    Один из вошедших заговорил. Он пробовал изъясняться на самых различных языках, но они его не понимали. Тогда он нарисовал на дощечке какие-то знаки. С тем же успехом.

    — Почему люди не реагируют? — обратился Координатор к Главному биологу. — Вы можете это объяснить?

    — Как указывают внешние признаки, они объяты страхом.

    Самым примитивным, животным чувством страха.

    — Ну, а в остальном у них, кажется, все в порядке, — сказал Координатор. — Больше нам здесь делать нечего.

    Они вошли в шлюзовой отсек, дверь закрылась, снаружи раздался шум — пришельцы исчезли.

    Экипаж ракеты понемногу приходил в себя, освобождаясь от страха. На экране снова появились дискообразное тело корабля и луч.

    — Мы продолжаем наш путь, — распорядился Коммодор. — Все на свои места!

    Он приказал Лингвисту приступить к расшифровке дощечки со знаками.

    Спустя два часа перевод был у него в руках.

    «Транспортник ПРТ-220 с 7-й планеты созвездия Плеяд Тайгете за сбором (?) циркония (-ниевой руды?) наблюдал несчастный случай (взрыв?) на вашем корабле.

    Сразу после того, как мы вас заметили (запеленговали?)… смогли вас нашим…(?) совместить снова. Желаем положительного (счастливого?) продолжения рейса!»

    Наконец-то гнет, давивший Коммодора, исчез. Он нацарапал несколько слов на бумаге и вызвал радиста.

    — Пошлите это сообщение. Лингвист поможет вам подобрать знаки.

    Через некоторое время радиоволны понесли в мировое пространство следующее послание:

    «Транспортнику ПРТ-220. Благодарим за помощь и желаем успеха. Экспедиционный корабль «Колумбус» с 3-й планеты Солнечной системы, находящийся в исследовательском рейсе».

    Спасение I

    (перевод Ю.

    Новикова)

    Зеркальные участки поверхности планеты могли бы дать ему пищу для размышлений. Так цинк блестит лишь тогда, когда его только что надраили или недавно отлили.

    — Спасательная станция для нас очень важна, — сказал Навигатор Ральфу. — В радиусе тридцати семи световых лет нет другой такой планеты с подходящим воздухом и переносимыми температурными условиями и гравитацией.

    Они смотрели вниз на парящее ядро, которое являло собой планету, в семьсот раз превосходящую по размерам Землю. Она была затянута бело-серой пеленой, простиравшейся словно оболочка или кожура над высохшим яблоком, — оболочка не везде плотно прилегающая, тут и там образующая грубые складки.

    Но взгляд в первую очередь выхватывал эти большие округлые пятна, одни словно посыпанные сахарной пудрой, другие зеркально гладкие.

    — Моря? — спросил Ральф.

    — Нет, открыто проступивший цинк. Верхний слой поверхности планеты состоит из цинка, под ним лежат более тяжелые металлы, а поверх всего находится толщиной в несколько метров слой легких металлосоединений, главным образом окиси и сульфиды.

    — Чем объяснить образование свободных поверхностей выступившего металла?

    Навигатор покачал головой:

    — Очевидно, в очень давние времена жидкое наполнение планеты в этих местах поднялось выше, чем в других, и растопило участки поверхности.

    Прозвучал сигнал посадки. Ральф приготовился к выходу. Теперь ему предстояло пять лет провести в одиночестве.

    Ни одного человека, только два человекообразных существа. Он слегка побаивался встречи с ними.

    Вопреки опасениям, оба приняли его очень дружелюбно. У одного из них, Кефеида, было худое тело, лицом он напоминал оленя, у него были большие черные глаза грызуна и косичка из редких коричневых волос, сбегавшая с середины черепа до спины.

    Когда Ральф увидел второго, то испугался. Персеид был маленький, толстый, бесформенный. Кожа у него была словно у улитки — голая, пористая и клейкая, на плоском лице выделялся широкий рот с выпирающими вперед наподобие клюва губами. Ральф с отвращением отдернул руку, когда Перс, как он называл его позднее, хотел пожать ее.

    Планета была безжизненная и не представляла интереса.

    Разве что кристаллограф обрадовался бы встрече с ней. На поверхность густо пробивались причудливейшие образования в виде игл и копий, сплетенных сучьев, птичьих гнезд, они образовывали фигуры, похожие на диковинные растения, на мох, папоротник и даже заросли пальм. Покрывая широкие участки поверхности, они меняли форму — часто с поразительной быстротой, словно обладали своеобразной жизненной силой.

    Трое дежурных на станции несли свою вахту скромно и честно. Они подготавливали убежища, которыми могли бы воспользоваться пассажиры и экипажи космических кораблей, совершивших вынужденную посадку на планете, распределяли консервированные продукты, сооружали временные лазареты для оказания помощи раненым и больным.

    Ральф работал в основном с Кефеидом, или, как он его называл, Кефом. Перса он умышленно не замечал. Безобразная фигура, неизменно оставлявшая после себя слизистый след, вызывала у него отвращение.

    Как-то он побывал у одного из зеркальных пятен, но ничего не увидел, кроме бесконечной металлической равнины, покрытой светлой пудрой из окиси цинка. Иногда он спрашивал себя, почему одни пятна были сильно окислены, тогда как другие отливали зеркальным блеском.

    Однажды они работали на складе горючего, в нескольких сотнях метров от своего основного жилища. Ральф обратил внимание на необычную жару, но не придал этому особого значения. Поначалу — пока не бросил взгляд на жилые здания. И тогда он не поверил собственным глазам: стены прогнулись, здания рассыпались как карточные домики.

    Через несколько секунд они бесследно исчезли. На их месте появилась слегка колышущаяся масса — жидкий металл. Он двигался, неумолимо расширяя свои границы. По краям этого цинкового «моря» крошилась почва, она падала вниз, металл поглощал ее.

    Под ногами Ральфа послышался скрежет, затем медленно расползлась трещина, что-то выплеснулось на поверхность — клокочущий, расплавленный цинк. Тогда он бросился бежать…

    Это был бег наперегонки с горячим металлом, бег с препятствиями в виде внезапно возникавших расщелин и металлических валов, которые вдруг образовывались среди гладкой поверхности.

    Ральф бежал так, словно поставил своей целью выиграть приз, который как ничто другое мобилизует все силы без остатка, — этим призом была его жизнь. Он несся стремглав, петляя, то прыгал, то падал, поднимался и снова бежал что было мочи.

    Он видел обоих своих помощников — они бежали неподалеку, тоже без оглядки.

    Перед Ральфом неожиданно вырос огромный пузырь. Он отпрянул в сторону, но не так быстро, под его тяжестью поверхность пузыря лопнула и левая нога очутилась в жидком металле. Не помня себя от страха, он вытащил ногу, увидел, как тлел на ней сапог, и на миг подивился тому, что не чувствует боли. Он даже пробежал еще несколько шагов, но тут пламя охватило его, все тело пронзила невыносимая боль, и он упал на дымящуюся поверхность, бессильно замолотив по ней руками.

    Темнота, словно занавес жалости, опустилась над ним.

    Но то не был сон, скорее бред, полуобморочное состояние, когда он с трудом воспринимал лишь отрывки происходящего. Когда сознание к нему возвращалось, он вспоминал о своих спутниках. Он видел перед собой прыгающую коричневую косичку Кефеида и с тревогой замечал, что его друг уменьшается в размерах. Им овладело чувство чудовищного одиночества.

    Вслед за этим он ощутил, как его мягко приподняли и понесли, но что это было — реальность или горячечное видение, — он не мог понять. Он только чувствовал какоето скольжение, мерное покачивание, его обдавали потоки горячего воздуха, рот и нос забивала удушающая металлическая пыль.

    Ральф открыл глаза, увидел перед собой пористую кожу Перса и уходящие вдаль друзы кристаллов. На фоне кусочка свинцово-серого неба перед ним возникли плоский подбородок и губы, похожие на клюв. И тогда он снова закрыл глаза, испытывая странное облегчение. Он был в безопасности.

    Очнувшись, Ральф увидел, что лежит на скамье перед радиостанцией, которую они воздвигли на вершине одного из складчатых хребтов. Глубоко внизу раздавались глухие звуки, казалось, ленивые волны лизали гору, — это был жидкий цинк, игрой природы поднятый из глубин планеты. Нога его уже не болела так сильно. Он слегка приподнялся. Неподалеку от него, подставив солнечным лучам свое плоское лицо, сидел Персеид, Ральф долго наблюдал за ним.

    Лицо это уже не казалось ему безобразным.

    Второй экземпляр

    (перевод Р. Рыбкина)

    Увидев перед собой капитана Эшли и его глаза, Мэри поняла, что спасти Боба не удалось. С усилием она приподнялась на больничной койке:

    — Значит, он…

    Эшли, подавив чувство неловкости, кивнул.

    — Только не волнуйтесь…

    Он ясно видел, как сейчас бессмысленны его слова, но продолжал говорить.

    — Даже вас едва поставили на ноги! Чудо, что вы выкарабкались.

    Сперва надо выздороветь совсем…

    — А потом что? — всхлипнула она.

    Он подождал, пока она успокоится.

    — Мы обшарили место взрыва. У нас есть кусочек его кожи.

    Слезы мгновенно высохли.

    — Вы хотите…

    — Если вы хотите.

    Мэри зарыдала снова.

    — Обдумайте хорошенько, — посоветовал Эшли и тихо удалился.

    Через неделю пришел биолог и все с ней обсудил.

    — Вы знаете, что из набора хромосом человека мы можем вырастить его точную копию. Мы поместили кожу Боба в питательный раствор. Она живет. Пока живет кожа человека, жив и человек, которому она принадлежала. В каждой клетке кожи полный набор его хромосом.

    — А это будет… Боб?

    — спросила, запинаясь, Мэри.

    — Будет человек с наследственными данными Боба. Человек, который, если переживет то же, что и Боб, станет им. Каждое живое существо — продукт своей наследственности и своего окружения. Он будет вашим мужем, но таким, будто после рождения он пережил не то, что Боб, а что-то другое. Пережил очень немногое. Вам придется воспитывать его, как воспитывают ребенка. Справитесь вы с этим?

    — Надеюсь, что да, — ответила Мэри.

    Прошло полгода. И вот его привели к ней. Она уже тысячу раз рисовала в своем воображении эту сцену, однако сейчас колени у нее дрожали.

    Пришлось даже прислониться к стене. Перед ней стоял Боб. Но только этот Боб выглядел моложе. Морщин, которые оставляют годы, не было. Это был Боб, но словно увиденный ею впервые — другой человек и одновременно тот же самый. «Второй экземпляр», — горько подумала она.

    И тут стоявший перед ней человек улыбнулся. Это была та же улыбка, какой всегда встречал ее Боб, и много раз виденным, привычным было движение, которым он чуть смущенно откинул со лба прядь волос. Мэри почувствовала, что расположение и приязнь определяются наследственными данными объекта больше, нежели тем, что тот пережил.

    — Пошли, Боб, — сказала она, теперь мать и жена одновременно.

    — Ты снова дома.

    Авария

    (перевод Ю. Новикова)

    Летательный аппарат быстро терял высоту. Корпус его временами вибрировал, и тогда валы кратеров на экране на какие-то мгновения увеличивались и становились шире.

    Инженер был готов к катапультированию. Парашютная сумка прочно облегала его спину, целлулоидный чехол с портативным передатчиком, кислородными баллончиками и таблетками энергона лежал у люка шлюзовой камеры.

    Он неподвижно стоял у поворотного стола, склонившись над потертой фотографией — портретом матери. Спешить было некуда. Неуправляемый аппарат мог еще долго делать витки над планетой, прежде чем коснется поверхности.

    Может, четверть часа, а может, гораздо дольше.

    Вдруг взгляд инженера случайно упал на экран, и он тут же устремился к нему, в испуге выкрикнув что-то нечленораздельное. В поле зрения появился волнующийся, сверкающий клин: водная поверхность — чужое море на этом чужом небесном теле. Инженер рванул на себя аварийную рукоять, которая одновременно открыла перед ним оба люка шлюзовой камеры, и стал падать в бездну. Мешок с неприкосновенным запасом остался в корабле.

    Не раз и не два репетировал инженер момент катапультирования. Поэтому ему удалось справиться с шоком от свободного падения, и он механически положил руку на вытяжной трос.

    Он еще находился над поверхностью моря, заполнявшего половину горизонта. Но ветер дул с моря, когда парашют раскрылся, его неудержимо погнало к берегу.

    Инженер сосредоточился на посадке.

    Она оказалась жесткой. Он тотчас обрезал несущие ремни, и парашют снова надуло; он затрепетал и, несомый ветром, заскользил в глубь суши.

    Инженер с трудом выпрямился. Сила притяжения этой планеты была необычно большой — она словно задалась целью поставить его на колени. И тут он вздрогнул от ужаса. Пальцы его левой руки, державшие фотографию матери, разжались, и цветной бумажный квадратик порхнул вниз. Со всех сторон на него медленно наползали матово поблескивавшие конусообразные кожухи, каждый метра два высотой, каждый снабжен захватом.

    Один из этих конусов направлялся прямо к нему. Он помедлил какое-то мгновение, потом опрометью бросился бежать.

    Он спотыкался о гладкие обломки коричнево-красного материала, дробившегося под его подошвами. Перепрыгивал канавы, по которым к морю сочилась дымящаяся, черная жидкость. Уклонялся от каменных возвышений, раскиданных вдоль и поперек пустынной местности.

    Но долго выдержать такое напряжение он не смог. Слишком слабы были его мышцы, привыкшие к иной силе притяжения. Он то и дело падал, собирался с силами и, наконец, стал ползти на четвереньках. Темное, похожее на повозку или танк создание бесшумно следовало за ним, не быстро, но неуклонно, как машина.

    В конце концов инженер больше не мог двигаться от изнеможения. Прислонившись к низкой каменной кладке, он смотрел, как чудовищное создание приближается к нему.

    И вот высунулся захват и нацелился на верхнюю часть его туловища. Вплотную перед грудью остановилась металлическая рука-цанга. Инженер, втиснувшись в стенку, не отваживался поднять взгляд. Однако все было по-прежнему тихо. Постепенно он снова обрел мужество и открыл глаза. В рейках захвата виднелся какой-то броский, цветной предмет. Он инстинктивно схватил его, и тут же наконечники металлических пальцев разошлись. Инженер держал в своих руках фотографию матери, которую недавно неосторожно выронил.

    Тогда он оторвался от каменной опоры, выпрямился и снова обрел надежду.

    Наследники Эйнштейна

    (перевод Е. Факторовича)

    В комнате тихо. Окна застеклены звуконепроницаемым стеклом.

    Лишь за дверью время от времени слышится шорох: то по синтетическому покрытию пола прошелестят резиновые колесики, то послышится потрескивание накрахмаленных халатов, то чей-то шепот. От всего вокруг несет запахом дезинфекции — от ковров, от книг и комнатных растений, даже от волос врача. Струя воздуха из кондиционера разгоняет его по всей комнате.

    — Вот она! — пробормотала медсестра, вынимая перфокарту из картотеки. — Форсайт, Джеймс, 26 лет. Отделение Р 2.

    — Отделение Р 2? — переспросил бледный брюнет, который сидел скособочившись в глубоком овальном кресле с оранжевой обивкой.

    Врач потянулся за перфокартой:

    — Р 2 — отделение для душевнобольных преступников.

    Если вы хотите что-то узнать у него, то не мешкайте, инспектор. Сегодня после обеда его переориентируют.

    — Можно на него взглянуть?

    — Пойдемте!

    Хотя врач шел быстро, движения его были размеренными, степенными: человек, которому подчиняются шестьсот операционных автоматов, должен и вести себя подобающе. Инспектор следовал за ним.

    Перед ними открылись и сразу же бесшумно закрылись блестящие стальные двери, приводимые в движение невидимыми глазу сервомеханизмами. Они реагировали на «магнитный узор» жетона врача, который ощупали тысячами ультракоротких токовых импульсов.

    Им пришлось пройти по длинным безлюдным коридорам, потом на лифте спуститься в цокольный этаж.

    Перед одной из дверей врач остановился:

    — Вот он!

    На уровне глаз находилось потайное окошко.

    Инспектор заглянул в камеру, где, кроме откидной кровати и санузла, ничего не было. Серые с отливом стены. На матрасе из пенопласта сидел молодой человек ничем не примечательной внешности. Лоб высокий, в морщинах, тонкогубый рот глубоко вырезан, что придавало молодому человеку презрительный или меланхоличный вид.

    — Вы его держите под сомналином? — поинтересовался инспектор.

    — Он не опасен.

    — А в чем проявляется его болезнь?

    — Мы уже проделали кое-какие опыты, — ответил врач. — Погодите, я, пожалуй, вам продемонстрирую…

    Он огляделся, потом подошел к одному из встроенных стенных шкафов. Достал пылесос — продолговатый аппарат в светло-коричневом синтетическом футляре. Футляр, разумеется, был запломбирован.

    Врач открыл дверь и ногой пододвинул аппарат в камеру, после чего молча вновь закрыл дверь, рукой подозвал инспектора и указал на окошко.

    Немного погодя спросил:

    — Что вы видите?

    — Ничего, — прошептал инспектор.

    Врач прислонился к стене.

    — Ну, тогда подождите немного.

    Инспектор поднял руку, призывая к вниманию.

    — Он двигается. Встал… наклонился… Поднял аппарат, поставил на кровать.

    — Хорошо! — сказал врач с оттенком торжества в голосе. — Сейчас вы сами убедитесь.

    — Повертел аппарат… склонился над ним… Теперь я ничего не могу разобрать!

    — Позвольте мне… Ага, я так и думал! Можете удостовериться!

    Инспектор опять подошел к окошку.

    — Он… что?.. Бог мой, он сорвал пломбу! — Он оглянулся.

    — И вы допускаете это, доктор?

    Врач пожал плечами.

    — Это помещение, любезнейший, в некотором смысле — ничейная земля. Здесь законы этики не действуют. Но сейчас будьте повнимательнее!

    Инспектор снова заглянул в камеру. Прислонившись к двери, он пригнулся, словно на плечи ему давила тяжелая ноша. Он не произносил ни слова

    — Ну что? — спросил врач.

    Инспектор энергичным движением прикрыл смотровое окошко. Побледнев, проговорил дрогнувшим голосом:

    — Непостижимо! Это извращение… Безумие! Он отвинтил гайки, сиял крышку.

    Что-то достал из аппарата — кажется, провод, какой-то стеклянный патрон и еще что-то блестящее, по виду металлическое… Омерзительно! Я не могу этого вынести.

    — Ну да, — сказал врач. — Тяжелый случай. Потому-то он у нас под наблюдением.

    — Но переориентировать его вы не станете, — сквозь зубы процедил инспектор.

    Врач быстро оглянулся. Зрачки его и без того широко раскрытых глаз заметно увеличились.

    — Не понимаю вас. Этот человек — вырожденец. Больной, если угодно, извращенный преступник. Он нарушает правила приличия и порядочности.

    Послушайте, инспектор…

    Но тот уже достал из нагрудного кармана официальный документ. Сложенный синтетический листок сам собой раскрылся, и врач увидел напечатанные строчки, скрепленные печатью с тиснением. Он быстро пробежал глазами текст.

    — Странно, — сказал он. — Полиция берет под свою защиту преступника, вместо того чтобы предать его суду. Можно ли узнать причину?

    — Почему нет? Но никому ни слова. — Инспектор подошел поближе к врачу и прошептал: Происходит нечто необъяснимое, это происходит, идет процесс… как бы выразиться поточнее?

    — Что происходит? — нетерпеливо перебил врач. Инспектор неопределенно повел рукой.

    — Многое. И в разных местах.

    На первый взгляд — мелочи. А в совокупности это для нас угроза: средняя скорость поездов метрополитена за последние полтора месяца повысилась на двадцать километров в час. Новейшие видеокомбайны месяцами никто не выключает, и это никак не отражается на качестве изображения и прочих показателях. Материалы, из которых сделаны конвейеры, практически не знают износа. Стеклянные стены сборных жилых домов более не бьются и не теряют прозрачности. И так далее, и так далее. Вы понимаете, что это значит?

    — Разве это не благотворные улучшения?

    Что вы против них имеете?

    — Благотворные? Только на первый взгляд. Вы забываете, что тем самым нарушается технологическое равновесие. Но даже не это нас встревожило. А вот… кто за этим стоит? Должен же кто-то за этим стоять!

    Врач побледнел.

    — Не хотите же вы сказать, что вновь появились бунтари… что они… Нет, невозможно: всех ученых, всех научных работников мы давно переориентировали…

    — Напоминаю: никому ни слова! — Худощавая фигура полицейского инспектора слегка напряглась. — Я хочу побеседовать с ним!

    Услышав звук откатывающейся двери, Джеймс Форсайт попытался спрятать под матрасом детали разобранного пылесоса, но не успел. Он поднялся и стал так, чтобы их не сразу заметили.

    От волнения и страха Джеймс дрожал всем телом.

    Врач хотел было что-то сказать, но инспектор опередил его. Оба они избегали смотреть в ту сторону, где за спиной Джеймса лежали детали. Вид выпотрошенного аппарата с зажимами, винтами и свободно свисающими концами проводов внушал им отвращение.

    — Даже повреждение пломбы — пусть и по неосторожности — наказуемо! Вам ведь это известно! — сказал инспектор.

    Джеймс покорно кивнул.

    — Вас арестовали за то, что вы разобрали стиральную машину, — продолжал полицейский.

    — Она сломалась, — сказал Джеймс.

    — Почему вы не обзавелись новой?

    Джеймс пожал плечами: он знал, что его никто не поймет.

    — Почему же? Отвечайте!

    — Я хотел понять, что с этой штуковиной стряслось.

    Что-то треснуло внутри — и тишина. Я хотел ее починить.

    — Починить! — повторил врач, покачав головой. — В вашем подвале нашли ящик с деревянными катушками, гвоздями, кусками жести и прочим. На одном из ваших столовых ножей обнаружены царапины, будто вы обрабатывали им какой-то твердый предмет.

    Джеймс смотрел себе под ноги. Уголки рта запали еще глубже.

    — Я собирался смастерить дверной звонок, — наконец ответил он.

    — Дверной звонок? Но ведь у вас в квартире есть телефон и видеофон! Зачем вам понадобился звонок?

    — Он служил бы чем-то вроде будильника, подавая сигналы точного времени.

    Инспектор с удивлением посмотрел на него:

    — Какой в этом смысл?

    Вас в любой момент может разбудить автоматика!

    — Будильник мне не нужен, — не сразу ответил Джеймс. — Просто захотелось смастерить его самому.

    — Захотелось? И поэтому вы пошли на преступление? — Инспектор покачал головой. — Но продолжайте! А этот пылесос? Зачем вы его разобрали? В этом ведь не было ни малейшей необходимости.

    — Нет, — сказал Джеймс, а потом крикнул: Нет, никакой необходимости не было! Но я уже полтора месяца сижу в этой камере — без радио, без видеофона, без журналов! Мне скучно, если вы понимаете, что это такое! А заглядывать в нутро разных приборов мне просто занятно. Меня интересует, для чего они предназначены: всякие там рычаги, винтики, шестеренки!

    Что вы от меня хотите: меня скоро переориентируют…

    Он упал на кровать и повернулся лицом к стене.

    — Не исключено, что обойдемся без переориентации, — сказал инспектор, глядя на него сверху. — Все будет зависеть только от вас, Форсайт.


    Целую неделю Джеймс Форсайт беспокойно блуждал по городу, спускался на эскалаторах в торговые этажи, поднимался на подвесных лифтах высоко над проемами улиц. Он еще не пришел в себя после долгого заключения. Колонны машин на этажах, предназначенных для автотранспорта, и встречные людские потоки на пешеходных мостах приводили его в замешательство.

    Воздушными такси он не пользовался: после долгого пребывания в замкнутом пространстве опасался головокружения.

    И все-таки вновь обретенная свобода казалась ему нежданным подарком.

    Он старался забыть, что получил ее временно, что это лишь отсрочка, если он не выполнит своего задания. Он надеялся выполнить его.

    Джеймс Форсайт никогда не отличался особой верой в собственные силы. Сложения он был хрупкого, часто страдал головными болями и уже несколько раз подвергался терапевтическому лечению в «эйфориуме». Но еще большие страдания причиняла ему необъяснимая склонность, заставлявшая его постоянно думать о машинах и о том, как они действуют. Он сам сознавал необычность этого влечения. Много раз пытался подавить его в себе, побороть это стремление к запретному, которое даже не дарило ему радости, а только мучило, потому что никогда не приводило к желанной цели: стоило ему разобраться в назначении какого-нибудь колесика или винтика, как тотчас же возникали вопросы о более сложных взаимосвязях, и его неудача — он был уверен, что никогда не достигнет конечной цели, не найдет исчерпывающего объяснения, — навевала на него тоску и приводила в отчаяние.

    Причем все это происходило помимо его воли: он не был ни бунтарем, ни тем более героем и всецело находился во власти одного-единственного желания — излечиться от своей мучительной болезни и сделаться заурядным и законопослушным гражданином.

    Сейчас он стоял перед дверью Евы Руссмоллер, внучки последнего, после Эйнштейна, великого физика, того самого человека, который около восьмидесяти лет назад поклялся больше никогда не заниматься наукой. Сдержал ли он свою клятву? Джеймсу было знакомо наваждение, которое охватывало каждого, кого увлекли физические опыты, и он сомневался, чтобы человек, однажды вкусивший этой отравы, когда-либо отказался от нее.

    Поможет ли ему Ева Руссмоллер установить связь с тайной организацией, с людьми, которые подпольно продолжают заниматься наукой и по сей день работают над решением технических задач? Он почти не рассчитывал на успех, но после того, как все предыдущие попытки завершились неудачей, оставалось лишь попытаться здесь. Адрес ему дали в полиции.

    Женщина, которая открыла ему дверь, и была, надо полагать, Евой Руссмоллер. Стройная, пожалуй даже худая, бледная, с большими испуганными глазами.

    — Что вам угодно?

    — Не уделите ли вы мне пять минут?

    — Кто вы? — спросила она неуверенно.

    Она стояла на террасе сорокового этажа. Из цветочных горшков глубоко вниз свисали усики горошка и декоративной тыквы.

    Вокруг на достаточном отдалении, чтобы создать ощущение свободного пространства, высились другие строения — грибообразные и воронковидные жилые небоскребы, ступенчатые и веерообразные, несущие рельсы подвесных дорог и автопоездов надземной дороги.

    — Не зайти ли нам в квартиру? — предложил Джеймс.

    — Не знаю… Лучше не стоит… Что вам угодно?

    — Речь пойдет о вашем дедушке.

    Открытое лицо жещины застыло, она словно надела маску.

    — Вы из полиции?

    Джеймс не ответил.

    — Проходите, — сказала Ева Руссмоллер,

    Она провела его на другую террасу. Они сели в кресла между двумя прозрачными кадками, из которых поднимались узколистые растения без корней.

    — Я дедушку не знала.

    Пятнадцать лет назад он исчез, и с тех пор даже моя мать ничего о нем не слышала. Я тогда была совсем маленькой. Но это уже десятки раз заносилось в протоколы.

    — Я не из полиции, — сказал Джеймс.

    — Не из полиции? — Она недоверчиво выпрямилась в кресле. — Тогда что вам от меня надо?

    — Не мог ваш дедушка исчезнуть бесследно! Он был знаменитым человеком, ученым с мировым именем. До запрета был ректором Института исследований мезонов имени Юкавы. О его отлучении писали все газеты.

    — Почему вы не оставите нас в покое? — прошептала Ева.

    — Неужели это никогда не кончится? Конечно, дед был виноват. Он изобрел батарею с нулевым значением, мезонный усилитель, гравитационную линзу. Он обнаружил явление конвекции в сиалической оболочке Земли и предлагал построить специальные шахты, чтобы получать оттуда энергию. Все это могло иметь ужасные последствия. Но его расчеты были уничтожены. И ничего из них не вышло. Почему же нашу семью до сих пор преследуют?

    Джеймсу было жаль женщину, которая казалась сейчас такой беззащитной. При других обстоятельствах он с удовольствием познакомился бы с ней поближе.

    Но теперь он прежде всего должен думать о собственном спасении.

    — Успокойтесь, никто вам зла не желает!

    И я не полицейский!

    — Это просто новая уловка, только и всего.

    Джеймс ненадолго задумался.

    — Я вам докажу.

    Он достал из кармана зажигалку — старомодную игрушку с защелкой. Открыл крышечку там, где вставлялись газовые капсулы, и показал ей пломбу. Еще несколько движений — и на столе лежали трубочки, металлические детальки и маленькое зубчатое колесико.

    В первый момент Ева с отвращением отвернулась, а потом испуганно вздрогнула, потому что поняла: перед ней человек извращенный, способный на все.

    — Умоляю, не делайте этого!

    Джеймса глубина ее чувства удивила.

    Он убедился, что внучка профессора Руссмоллера действительно не имеет ничего общего с людьми науки и техники.

    — Не тревожьтесь, я вам зла не причиню, — и когда она начала плакать, добавил: Я ухожу.

    Сам открыл дверь, спустился на пол-этажа к лифту и хотел было уже сказать в переговорное устройство, чтобы кабину спустили на первый этаж, когда на его плечо легла чья-то рука. Он быстро оглянулся и увидел перед собой круглолицего молодого человека с прической-ежиком; сильно развитые скулы придавали его лицу слегка застывшее выражение.

    — Не вниз! Поднимемся-ка наверх! Секундочку, — он нажал на одну из кнопок, и лифт начал подниматься.

    Но уже через пять этажей незнакомец остановил лифт и потянул Джеймса за собой в коридор.

    Не выпуская его руки, вышел на одну из террас, где, судя по всему, никто не жил. В углу стоял двухместный гляйтер. Молодой человек велел Джеймсу сесть и пристегнуться ремнями. Потом подбежал к перилам террасы, огляделся по сторонам и приглушенно крикнул Джеймсу:

    — Порядок!

    Он сел за руль, гляйтер плавно взмыл ввысь. Сначала они двигались довольно медленно, затем полет убыстрился, но максимальной скорости они не превышали.

    Незнакомец внимательно огляделся по сторонам и толкнул Джеймса локтем:

    — А вот и они — гляди, как наяривают!

    — Кто «они»?

    — спросил Джеймс.

    — Ну, полиция! А то кто же? Наивный же ты человек!

    Внизу, на обочине скоростной автострады, Джеймс увидел голубой «гляйтер-комби». Из него выскочили несколько человек.

    — А вот и их воздушная эскадра! — Незнакомец рассмеялся. — Ладно, сматываемся!

    Сопла двигателей взревели, и гляйтер понесся дальше на предельной скорости, разрешенной в городе.

    — Что все это значит? — прокричал Джеймс на ухо незнакомцу.

    — Здесь мы сможем поговорить! — прокричал тот в ответ. — Здесь нас никто не подслушивает.

    Значит, так! Я Хорри Блейнер из группы «эгг-хедов», — и, заметив недоумение на лице Джеймса, добавил: Приятель, да ты сам один из нас! Я ведь наблюдал за тобой в бинокль. Видел, как ты разобрал зажигалку!

    Джеймс вздрогнул. Какое бы значение ни придавать его словам, он в руках у этого человека.

    Хорри рассмеялся:

    — Да ты не бойся! Мы тоже считаем их законы идиотскими. Запрещено срывать пломбы. Запрещено разбивать машины. Обыватели, мещане! Ничего, мы им еще покажем!

    Хорри направил гляйтер на юг, к спортивному центру.

    Это был огромный комплекс, состоявший из гимнастических залов, искусственных ледяных дорожек, игровых площадок, плавательных бассейнов и боксерских рингов. Повсюду самая современная аппаратура для фиксации времени, длины, высоты, взятого веса, всюду снаряды для тренировок спортсменов-профессионалов: лодки для гребли в сухом бассейне, велоэргометры, массажеры, эспандеры — словом, комплекс оборудован по последнему слову спортивной техники. Значительная его часть находилась под огромной крышей из мягкого прозрачного искусственного материала. В центре размещались овальный стадион и символ спортивного комплекса — вышка для парашютистов.

    С интервалом в несколько секунд в сумеречное небо катапультировались парашютисты, а потом, паря как пушинки под куполами, они опускались на пористое покрытие специальной площадки.

    — Тебе повезло, — сказал Хорри. — Сегодня у нас праздник. — Уменьшив скорость, он снизился и пошел на посадку. — Вылезай!

    Он выпрыгнул на самораскатывающийся коврик, который понес их по извилистым коридорам, освещенным мягким, приглушенным светом.

    Время от времени, когда приходилось делать «пересадки», езда замедлялась: надо было ухватиться за пластинчатую серьгу, закрепленную на огромном шарнире, и не выпускать ее, пока не попадешь на нужную несущую дорожку.

    Для Джеймса, никогда не увлекавшегося спортом, все это было внове, как и сам способ передвижения, который требовал изрядной ловкости. Ему пришлось нелегко, тем более что постоянно приходилось остерегаться мальчишек, которые использовали бегущие дорожки для новой разновидности игры в пятнашки, рискованно перепрыгивали с одного самораскатывающегося коврика на другой и несколько раз беззастенчиво отталкивали его в сторону.

    — Вы спортсмен? — неуверенно спросил Джеймс своего спутника, который с явным удовольствием всячески мешал ребятам, затеявшим буйную погоню друг за другом.

    — Глупости! — ответил Хорри и схватил Джеймса за руку: того чуть не вынесло с дорожки на повороте. — Это только маскировка.

    Для наших целей комплекс устроен идеально. Кто здесь во всем досконально не разобрался, сразу запутается. Залы находятся один за другим, они как бы вдвинуты один в другой, будто спичечные коробки. Место экономили, вот в чем дело. Мы всякий раз встречаемся в разных залах. И до сих пор нас ни разу не поймали.

    — «Яйцеголовые», — задумчиво произнес Джеймс. — Так раньше называли научных работников. Что у вас общего с наукой?

    Хорри только ухмыльнулся и потяйул Джеймса за собой с дорожки на желоб для спуска. Вниз летели так, что в ушах свистело.

    — Мы современные люди, — по пути говорил Хорри.

    — Заниматься наукой — дело шикарное. Обыватели всего на свете боятся: нового оружия, ракет, танков. Потому-то у нас тоска зеленая. Ничего такого не происходит. Эти старые физики с их напалмовыми бомбами и атомными снарядами были парни что надо. Они были правы: чтобы этот мир зашевелился, его надо причесывать против шерсти.

    Спустившись еще на несколько ступенек, они оказались в небольшом зале, где, судя по всему, проводились медицинские обследования спортсменов. Повсюду расставлены передвижные кардиографы, энцефалографы, осциллографы, пульты для тестирования штангистов, пловцов и спринтеров, рентгеновские установки для контроля координации движений спортсмена во время тренировки. На скамейках у стен, на матрасах и даже на пультах управления приборами сидели в самых разных позах юноши и молодые мужчины в возрасте от пятнадцати до тридцати лет, все коротко остриженные, большинство в сандалиях и комбинезонах из белой жатой кожи.

    Хорри остановился в дверях.

    К ним подошли, похлопали Хорри по плечу, восклицая: «Э-эй!» или «Крэзи!» Кто-то протянул Джеймсу бутылку; он с отвращением глотнул какого-то грязно-белесого пойла, от которого отдавало химией, а по вкусу оно напоминала клейстер.

    — Отличные ребята, — сказал Хорри.

    — Нелегко было собрать их вместе. По крайней мере с десяток мы прихватили у малышки Руссмоллер. Приятная она козявка, но тупая: если у нее кто спросит о деде, тут же сообщает в полицию. Еще чуть-чуть, и ты тоже был бы у нее на совести.

    В горле у Джеймса запершило: от нескольких комков бумаги тянулся желтый дымок. Хорри глубоко вдыхал дымок, который оказывал странное воздействие — он оглушал и возбуждал одновременно.

    — Они пропитаны, — объяснил Хорри. — А чем, не знаю. Вдохнешь — другим человеком делаешься.

    Джеймс видел, как несколько молодых людей склонились над язычками пламени и, опустив головы, глубоко вдыхали дым.

    Кто-то затянул унылую, монотонную песню, другие подхватили. Постепенно голоса сделались невнятными, движения рук — порывистыми.

    Сам Хорри тоже начал пошатываться. Ткнув Джеймса кулаком в бок, он воскликнул:

    — Здорово, что ты здесь! Я рад, что именно я выудил тебя! Мне просто повезло! Мы уже несколько месяцев поочередно дежурим. Давно никто не появлялся!

    Он начал бормотать что-то нечленораздельное. Джеймс тоже с трудом сохранял ясную голову. Стоявший рядом худощавый юноша вдруг начал безумствовать. Он вырвал из стены поперечный стержень, на который подвешивались металлические блины для штанг тяжелоатлетов, и принялся молотить им по аппаратуре. Во все стороны брызнули осколки стекла, с приборов осыпался лак. Пробитая жесть противно дребезжала.

    Вдруг Джеймс ощутил, как болезненно сжался желудок.

    — А он парень что надо, — заплетающимся языком проговорил Хорри. — Гляди-ка, он в полном грогги. Но с тобой никто из них не сравнится. Я пока не знаю никого, кто сделал бы такое, не нанюхавшись. Знаешь, меня самого чуть не вырвало, когда я увидел разобранную зажигалку. Да, что ни говори, это свинство, дружище… да, сумасшествие… свинство… но это единственное, что еще доставляет нам удовольствие!

    Хорри подтолкнул Джеймса вперед, сунул ему в руки гимнастическую палку:

    — Покажи им, приятель! Валяй, покажи им!

    Джеймс уже почти не надеялся с помощью этих людей напасть на след тех, чьи действия тревожат полицию, а теперь надежда угасла в нем окончательно. Близкий к отчаянию, он рванул Хорри за рукав:

    — Погоди!

    Я хочу спросить тебя… Да послушай!

    Он встряхивал Хорри до тех пор, пока тот не поднял на него глаза.

    — Какое отношение все это безобразие имеет к науке? Разве вы никогда не думали о том, чтобы что-то изобрести? Машину, прибор, механизм на худой конец?

    Хорри уставился на него.

    — Ну, рассмешил! Ты что, спятил? Тогда отправляйся отсюда в церковь «Ассизи», в клуб Эйнштейна. — Он больно сжал предплечье Джеймса. — Давай, круши вместе с нами! Долой эту дребедень!

    Он вырвал у кого-то из рук палку и обрушил ее на мерцающую стеклянную шкалу.

    — Бить, колотить… Эх, будь у меня пулемет!

    Почти все вокруг Джеймса были опьянены бессмысленной жаждой разрушения.

    С приборов сдирали обшивку, выламывали кнопки, разбивали вакуумные трубки. Джеймса охватил ужас, ему стало тошно, он впервые испытывал неподдельное отвращение при виде мерзких, обнажившихся разбросанных деталей — внутренностей машин и приборов, которые должны были оставаться невидимыми для людей, хотя их работа была абсолютно необходимой. И в то же время им овладевал жгучий стыд — ему было стыдно, что он один из этих бесноватых людей. Он спрашивал себя, мог бы он по собственной воле участвовать в этой вакханалии, копошиться в грязи, и не находил ясного ответа.

    Будь он настроен по-другому, не имей он цели перед глазами… Как знать? Вокруг кипели страсти, звучали глухие крики, собравшимися словно овладело безумие, казалось, в своей разрушительной работе они подчиняются ритму песни… Джеймс почувствовал, что его тоже начинает увлекать этот ритм… Откуда ни возьмись в руках у него оказалась штанга, он широко размахнулся…

    И тут послышался крик:

    — Роккеры!

    На мгновение все словно оцепенели, а потом как по команде повернулись лицом к входу. В зал ворвалась толпа молодых мужчин в черных джинсах и коротких куртках из серебристой металлической пряжи. Они размахивали веслами, шестами для прыжков, обломками спортивных снарядов и другими предметами, которыми вооружились, и с ревом, напоминавшим сирену, обе группы бросились друг на друга, схватились в драке, смешались…

    Джеймс как-то сразу отрезвел.

    Незаметно отошел в сторону и, прижимаясь спиной к стене, попятился к узенькой двери, которую заметил в конце зала. Ее удалось открыть, и он нырнул в полутьму коридора.

    Шум драки стих, сквозь звуконепроницаемые стены зала он отдавался лишь отдаленным шорохом. А с другого конца коридора до Джеймса донеслось постукивание — там поворачивала бегущая дорожка. Он быстро пошел в ту сторону: один из «ковриков» приблизился к нему, скорость на миг замедлилась, и Джеймс вскочил на дорожку. После утомительной и головокружительной езды на «коврике» он оказался перед одним из многочисленных выходов.

    Вас может заинтересовать